Читаем Цвингер полностью

По словам Ребеки, в текущем году предлагаются несколько книг на тему об исчезновении предметов искусства из музеев и частных коллекций. О сотрудничестве гадов с гадами сразу после войны. О том, как при пособничестве третьих стран и Ватикана (тогда работал целый интернационал воров и сбытчиков краденого) преступникам удавалось распоряжаться наворованным имуществом, залогом спасения их подлых жизней.

— Но все же отбить такой аванс… В то же время нельзя забывать, что за архивами порой гоняются и наворовавшие, и их потомки — уничтожают. Это тоже серьезная мотивация.

— А что… Этим, может быть, можно объяснить…

— Что объяснить? Кстати, что у этих болгар на руках, известно хоть?

— Они сказали, меморандум, и я надеюсь — посвященный Дрездену. Хотелось бы найти там хронологическую справку поисков по дням и часам. Эта справка существовала, на нее дед ссылается, но мы на руках не имеем. И еще я ищу легенду к немой карте. Сама карта у меня есть. Но нет объяснения некоторых условных знаков. Карту эту дед получил от смотрительницы «Альбертинума»…

— Как, от Георги Ранкинг?! — вскрикивает Ребека. — Так ведь, Виктор, в архиве Дрезденки буквально только что, ну вот буквально на прошлой неделе я держала в руках ее рукописные воспоминания! О днях, когда появились русские и стали вытаскивать из тайников статуи и картины!

— Как! Не может быть! Это же то, что я разыскиваю! Вот видите: я написал для профессора Бэра, глядите! «Найти переписку или памятные записи Георги Ранкинг». Это та женщина, которую вспоминал дед. О ней писал дед. В докладной записке. В Германии. И еще в одном документе… В книге. Без конца и начала… Вложил дед в книгу… Вечер у Георги в доме. Позавчера вечером. Остальное можно только дофантазировать. А вот что она передала ему немую карту — это да, это дед. Извините, ох, Ребека, что я так мельтешу. И они были неравнодушны, я почти уверен, что-то было, и на это намекал Плетнёв в разговоре. Который непонятно как попал в руки ко мне как раз вчера…

— Не волнуйтесь, Виктор, все, что вы ищете, в пределах доступности, — говорит Ребека. — День-другой, вы будете иметь воспоминания Ранкинг. И еще я отсканирую для вас фотографии. Там их две или три. Георга была очень высокая, тонкая. Впрочем, все они тогда были тонкие, неоткуда было толстым взяться в Дрездене в сорок пятом. У Георги погибла в пожаре семья.

— Интересно, сказал ли он ей, что родители расстреляны немцами.

— Немцами или украинцами, — тихо поправляет его Ребека.

Правильно. Не надо дополнительно сыпать соль ей на раны.

— Мемуары эти, кстати, частью опубликованы, — продолжает Ребека, — в шестьдесят третьем, в Weltkunst. Вместе с воспоминаниями директора библиотеки. Хотя она была одной из главных свидетельниц дрезденской истории, Георга Ранкинг уцелела. Ее уволили, но не арестовали. Сумела уйти в западный сектор, жила потом в Риме, работала по специальности, писала научные работы. Переехала напоследок в США.

— А когда она умерла? Умерла, конечно?

— Да-да. Умерла. В семидесятые годы.

— О, Ребека! Сам бог вас мне послал! Ребека, милая! Ребека, вы просто не представляете, до чего это мне важно. Во-первых, Георгу я как раз собирался вставить в дрезденский том, а значит, станет легче убедить Бэра быстро выкупить эти самые бумаги. Вы ведь поможете с правами? Какое облегчение. Какое совпадение. Ну а, во-вторых, конечно, эти документы важны мне самому.

— У нас в офисе есть ксерокопия. Попрошу вам сдублировать. Перешлем по электронной почте. Как? Вы без связи? Без мейла? Компьютер поломан? Господи. Что делать. Тогда перекопируем. И в самое близкое время, прямо на ярмарке, забросим бумажную версию в литагентский зал для вас.

У Вики в душе играли трубы при этих ее словах.

Проводил ее по Кайзерплатц и Нойе-Майнцер-штрассе взять машину в подземном гараже башни «Иннсайд Эуротеум», призрачной, недавно отремонтированной: стеклянные стены и подземный гараж, как в фантастическом фильме, гулкий. Было время разъезда из ресторанов. На выезде из паркинга стучала моторами очередь. За рулями авто восседали сплошь девочки-подростки, а на соседних сиденьях, томные, в откидку скучали самцы в бабочках. Предполагается, что девочки меньше пьют? Или теперь мода, комплексный сервис — довоз домой с продолжением?

Раздалась удалая русская речь из-за спины. Ребека с Виктором, не сговариваясь, перескочили на английский. Само собой, Ребеке эти тонкости не надо объяснять. Она «осси». Видимо, наверху только что кончился корпоративный сабантуй «ЛУКОЙЛа». Томные блондинки в длинных платьях, а некоторые в норковых шортах, плутают между автомобилями, высматривают свои. Одни на каблуках, другие босиком, несут за ремешки сверкающие сандалии.