Читаем Цветы строчек полностью

Смерть – моё прикосновение рукиИногда бывает легкой и простойСнег деньгами старыми сорилВетер на гипнозе страхом пой.Я тебя найду на чердакеЛасково стащу через окноВсе движенья изморось закройНе понять того что нужно мне.Сны шагают весло в садуПарк давно заброшенный раскрытОн калитку трогает ногойТы считаешь складно: раз, два, три.

1 нояб. 2012 г. 10.40 вечера

«Когда последняя тоска ласкает…»

Когда последняя тоска ласкаетНепрошеных когда-то в злеТе улыбнуться что по двоеДля занавесок кружев на окне.Они перебирали новости ЕвропыРастили ландыши в апреле на окнеБыть может ждали бандеролиИ растворяли кофе в темнотеДля вас загадка все её движеньяКак жить без жемчуга веснеДыханье скрипнуло для болиЛюбовь забыть и вспомнить о себе.

11 нояб 2012 11.55

«Огуречные слова лосьона рады…»

Огуречные слова лосьона радыПервой нашей встрече в декабреТак легко становится наградойПуск крови и спермы на окне.Свет ладошек ласково волнуетЗагляни, я вышла на порог —Значит всё знамение воркуетРассказать кто в этой жизни смог.Может быть, и нет: одно движеньеЯ не ласкова, а значит – не люблюТо что было не одно затменьеНадо же увидеть слово «блю».Как мне знать кто в этой школеДорог, расставлять капканы днейон поёт и будет выть до болино не сможет попрощаться с ней.Не звонишь, а вдруг это не надоЗнойных лет переговоры вспятьТа что ноет с тем, так радаПовторять расшатанность в кровать.Нету ревности, прошли печалиСны и слезы, знак последнего столаВсе знакомые мои узналиРодственность союза и добра.

30/11–2012 г. 9.25–35

Тетрадь

Ты прости мой ежедневник,что деру листы в тебеЗначит боль не расставаньеЯ наряд давлю в себе.Мы с тобою неразлучныМой надежный и прямойПодскажи как будет лучшеМне увидеться с тобой.А за то, что так упрямаЯ дарю тебе совет: ласковознакомлю с дамой – ручкой,Что спасет нас всех от бед.

8/12–2012 г.

10.30 вечера

«Я приглашаю вас в свой мир…»

Я приглашаю вас в свой мирРостков полыни, слёзы на глазаху роз; обмана хрупкий эликсирне дарят, навещая в страх.Знать будем сколько много летСоюзных далей облака у моряДля лодок девичьих браслетЗапишут строчки, с миром споря.Кто верит в душу, кто в саламА та, что не узнает рукПростила преданный обманВязаньем дум споет в досуг.

10/12–2012 17.00

«Когда я отвожу глаза…»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Стихотворения и поэмы
Стихотворения и поэмы

В настоящий том, представляющий собой первое научно подготовленное издание произведений поэта, вошли его лучшие стихотворения и поэмы, драма в стихах "Рембрант", а также многочисленные переводы с языков народов СССР и зарубежной поэзии.Род. на Богодуховском руднике, Донбасс. Ум. в Тарасовке Московской обл. Отец был железнодорожным бухгалтером, мать — секретаршей в коммерческой школе. Кедрин учился в Днепропетровском институте связи (1922–1924). Переехав в Москву, работал в заводской многотиражке и литконсультантом при издательстве "Молодая гвардия". Несмотря на то что сам Горький плакал при чтении кедринского стихотворения "Кукла", первая книга "Свидетели" вышла только в 1940-м. Кедрин был тайным диссидентом в сталинское время. Знание русской истории не позволило ему идеализировать годы "великого перелома". Строки в "Алене Старице" — "Все звери спят. Все люди спят. Одни дьяки людей казнят" — были написаны не когда-нибудь, а в годы террора. В 1938 году Кедрин написал самое свое знаменитое стихотворение "Зодчие", под влиянием которого Андрей Тарковский создал фильм "Андрей Рублев". "Страшная царская милость" — выколотые по приказу Ивана Грозного глаза творцов Василия Блаженною — перекликалась со сталинской милостью — безжалостной расправой со строителями социалистической утопии. Не случайно Кедрин создал портрет вождя гуннов — Аттилы, жертвы своей собственной жестокости и одиночества. (Эта поэма была напечатана только после смерти Сталина.) Поэт с болью писал о трагедии русских гениев, не признанных в собственном Отечестве: "И строил Конь. Кто виллы в Луке покрыл узорами резьбы, в Урбино чьи большие руки собора вывели столбы?" Кедрин прославлял мужество художника быть безжалостным судьей не только своего времени, но и себя самого. "Как плохо нарисован этот бог!" — вот что восклицает кедринский Рембрандт в одноименной драме. Во время войны поэт был военным корреспондентом. Но знание истории помогло ему понять, что победа тоже своего рода храм, чьим строителям могут выколоть глаза. Неизвестными убийцами Кедрин был выброшен из тамбура электрички возле Тарасовки. Но можно предположить, что это не было просто случаем. "Дьяки" вполне могли подослать своих подручных.

Дмитрий Борисович Кедрин

Поэзия / Проза / Современная проза