Читаем Цветы строчек полностью

Голос Энрико Карузо узнаемИ ни с кем никогда не спутаем.Грусть о любви искренняяНеобыкновенное величие тенора —Ведь 20 век рождал человеческиеНатуры серьезных мифов, чудес.Карузо родился в Неаполе, тамИ умер, избегал петь здесь, ноВозвращался в итальянский городЦветов магнолий в репертуареСцен реальной жизни басом.Человек открытый, с шармомСредиземноморского мужчины.В 1895 дебют певца: страдать,Способность стать героем,Красота тембра и очарование.Ада Джанетти оперная диваЗамужняя сбежала с ним,Родила двоих сыновей – и от него.Трагедия разрушит личную жизнь.Но он сам любил шалости,Женщин, ритмы музыки.На гастролях в Петербурге вышелВ мороз раздетый и подхватилВоспаление легких: ведь горлоТонкий аппарат физической боли —В тридцать лет чувствовал, чтоБолезнь навсегда поселилась в нем.В Америке слава на дрожжах,А в Неаполе полный крах.Юмор рождается здесь, сейчас,Родина способна пригвоздить.Семья оперы должна быть опорой,Преодолением обиды, свиста, несчастья.В 1920 м в Бруклине кровотечениеИз горла, мигрени, гнойныйПлеврит загоняли тело души.Новая законная жена ДоротиИ дочь Глория едут в Рим.Но по дороге 14 дней агонииИ смерть, бальзамирование.Девять лет поисков землиДля захоронения возле мамы.За что любишь? За мечтуБыть нежным и ласковымДругом оперного искусства.

13.55 30/07.2015

«Скоморошьи летят недели…»

Скоморошьи летят неделиСнова вижу тебя изредкаКак запутаться в честиЗа заботой не терять звонка.Вот и ясно, что сплетниСъели все поруганные жернова,Родственники – а что вы хотелиЧтобы я оставалась одна?Магия розового на чьей-то синиВсплеск лебедок, та переправаЧто везет прокажено с мелиСесть за двое весел – лодкаМысли ищут новой встречиПотерять боимся от беспокойстваТрепетность женской мозолиЛовкость мужского искусства

22.05 31/07.2015

«Дорога долгая журчала…»

Дорога долгая журчалаОт безбрежных берегов.Акация цвела белее чемНевеста одевала платьеЖуравлиное в пушинку.Смогла запомнить строгоеЛицо в окне пустынномИ лампаде ждала мигЛюбви в израненных рукахИсподтишка страдала она.Вечность стоптала обувьУ порога из спелых тем,Но заиграла улыбка уст —Что дело не так плохоУ душа воспрянет, встрепенется.Снова тоска в оттенкахГрусти для слез стираемыхУдачей на золотистых косах:Все ждала перемен великих,А жажда жить цвела осокой.Наверно два крыла задуманыДля тех кто верит в чудо.Сжимая рукоятку ноженПлаха отпускала душу вдругПомолиться о заблудшем – том.

18.17 1/08.2015

«Бог мой, как много…»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Стихотворения и поэмы
Стихотворения и поэмы

В настоящий том, представляющий собой первое научно подготовленное издание произведений поэта, вошли его лучшие стихотворения и поэмы, драма в стихах "Рембрант", а также многочисленные переводы с языков народов СССР и зарубежной поэзии.Род. на Богодуховском руднике, Донбасс. Ум. в Тарасовке Московской обл. Отец был железнодорожным бухгалтером, мать — секретаршей в коммерческой школе. Кедрин учился в Днепропетровском институте связи (1922–1924). Переехав в Москву, работал в заводской многотиражке и литконсультантом при издательстве "Молодая гвардия". Несмотря на то что сам Горький плакал при чтении кедринского стихотворения "Кукла", первая книга "Свидетели" вышла только в 1940-м. Кедрин был тайным диссидентом в сталинское время. Знание русской истории не позволило ему идеализировать годы "великого перелома". Строки в "Алене Старице" — "Все звери спят. Все люди спят. Одни дьяки людей казнят" — были написаны не когда-нибудь, а в годы террора. В 1938 году Кедрин написал самое свое знаменитое стихотворение "Зодчие", под влиянием которого Андрей Тарковский создал фильм "Андрей Рублев". "Страшная царская милость" — выколотые по приказу Ивана Грозного глаза творцов Василия Блаженною — перекликалась со сталинской милостью — безжалостной расправой со строителями социалистической утопии. Не случайно Кедрин создал портрет вождя гуннов — Аттилы, жертвы своей собственной жестокости и одиночества. (Эта поэма была напечатана только после смерти Сталина.) Поэт с болью писал о трагедии русских гениев, не признанных в собственном Отечестве: "И строил Конь. Кто виллы в Луке покрыл узорами резьбы, в Урбино чьи большие руки собора вывели столбы?" Кедрин прославлял мужество художника быть безжалостным судьей не только своего времени, но и себя самого. "Как плохо нарисован этот бог!" — вот что восклицает кедринский Рембрандт в одноименной драме. Во время войны поэт был военным корреспондентом. Но знание истории помогло ему понять, что победа тоже своего рода храм, чьим строителям могут выколоть глаза. Неизвестными убийцами Кедрин был выброшен из тамбура электрички возле Тарасовки. Но можно предположить, что это не было просто случаем. "Дьяки" вполне могли подослать своих подручных.

Дмитрий Борисович Кедрин

Поэзия / Проза / Современная проза