Читаем Цветы ненастья полностью

Ночью в сауне были в упор застрелены Нугзар и депутат Стукало. Оба убиты выстрелами в голову.

 Убийство депутата придавало преступлению политический оттенок и терпение властей лопнуло. В ночные клубы и казино, в рестораны и кафе, врывались вооруженные люди в масках, ставили посетителей к стенке, особо ретивых клали на пол и, беспрестанно угрожая, проводили обыски и досмотры. Всех подозрительных задерживали и увозили разбираться в РУБОП.

Шуму и крику было предостаточно, люди возмущались, писали жалобы, вызывали адвокатов. Ничего не помогало. Со всеми обращались намеренно грубо и издевательски. Долго томили в тесных душных камерах, никуда не разрешали звонить.

Так в безумной горячке пострадал известный столичный юморист Бедокур, с успехом гастролирующий по Сибири и беззаботно тратящий заработанные деньги на игры в рулетку и Блэк Джек. Он наивно пытался что-то объяснить ворвавшимся громилам, но был тут же, безжалостно обездвижен и бесцеремонно положен на пол. Здоровенный боец наступил ему на голову тяжелой кованой бутсой сорок восьмого размера и, глумливо насмехаясь, не давал даже рта раскрыть. Когда поверженного артиста все же узнали, и попытались перед ним извиниться, разъяренный юморист пообещал всех урыть, разжаловать и непременно стереть в порошок. Его подняли, отдали выигранные деньги, проводили до машины. Посоветовали больше никогда не приезжать в Новосибирск…

Рано утром Диму разбудил телефонный звонок. Опять звонил Иваныч, и ничего хорошего это не предвещало.

- Здравствуй, Дима! Ты еще не читал «Вечерний Новосибирск»? Обязательно прочти! Ты в розыске… Возбуждено уголовное дело об убийстве Нугзара и депутата. Ты главный подозреваемый.

- Иваныч!

- Я понимаю, Дима, это подстава. Но… Сделаю, что смогу. А ты… сам видишь, оставаться нельзя. Через пару недель позвони мне, ты знаешь номер.

- Иваныч! Не забуду…

- Ладно, Дима! Пока.

- Ничего себе! Вот так новости! Ну, Иваныч… Не зря берет! Спасибо, предупредил, - Дима быстро оделся, подхватил собранный загодя рюкзачок.

 Знал, что рано или поздно, такой момент наступит. Кое-какие вещи, документы, тридцать штук долларов… Куда без них?..

Бегом спустился вниз, завел «Крузер» и помчался в центр города. Надо было решать, что делать дальше. Позвонил Валюхе. Договорились встретиться через полчаса.

Остановился возле газетного киоска, взял «Вечерку». Отъехал во дворы и, оглядевшись, стал внимательно читать. Сразу будто по голове ударили: на первой странице крупная фотография. Он, с пистолетом в руке, упирает ствол в подбородок голого испуганного депутата. Того самого, клиента Элеоноры. Ракурс был настолько удачным, что не узнать Диму было невозможно.

- Значит, была видеокамера! Ничего себе постановочка! Как они меня…

Ниже, набрано выделенным текстом:

« Вчера ночью, в одной из элитных саун Ленинского района, были обнаружены тела депутата городского законодательного собрания Андрея Стукало и авторитетного предпринимателя Нугзара Бушуева, известного в криминальном мире под кличкой «Нугзар».

Смерть обоих наступила мгновенно, в результате огнестрельного ранения в голову. Стреляли с близкого расстояния.

Девушки легкого поведения, отдыхающие вместе с убитыми, показали, что после длительного застолья они удалились в парную комнату, а когда вышли, примерно через десять минут, мужчины были уже мертвы.

Выстрелов никто не слышал, но видеокамеры, незаконно установленные в сауне, зафиксировали, по крайней мере, одного из убийц. Эксперты определили, что на видеосъемке мужчина, похожий на одного из лидеров «черкесовской» криминальной группировки, Дмитрий Летяев, известный по кличке «Летяй», угрожает пистолетом «Макарова» раздетому депутату. К сожалению дальше съемка прерывается – заканчивается пленка. Угол обзора камеры не позволяет увидеть, что творится на другой стороне помещения и был ли у преступника сообщник.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Книжный вор
Книжный вор

Январь 1939 года. Германия. Страна, затаившая дыхание. Никогда еще у смерти не было столько работы. А будет еще больше.Мать везет девятилетнюю Лизель Мемингер и ее младшего брата к приемным родителям под Мюнхен, потому что их отца больше нет – его унесло дыханием чужого и странного слова «коммунист», и в глазах матери девочка видит страх перед такой же судьбой. В дороге смерть навещает мальчика и впервые замечает Лизель.Так девочка оказывается на Химмель-штрассе – Небесной улице. Кто бы ни придумал это название, у него имелось здоровое чувство юмора. Не то чтобы там была сущая преисподняя. Нет. Но и никак не рай.«Книжный вор» – недлинная история, в которой, среди прочего, говорится: об одной девочке; о разных словах; об аккордеонисте; о разных фанатичных немцах; о еврейском драчуне; и о множестве краж. Это книга о силе слов и способности книг вскармливать душу.

Маркус Зузак

Современная русская и зарубежная проза
Добро не оставляйте на потом
Добро не оставляйте на потом

Матильда, матриарх семьи Кабрелли, с юности была резкой и уверенной в себе. Но она никогда не рассказывала родным об истории своей матери. На закате жизни она понимает, что время пришло и история незаурядной женщины, какой была ее мать Доменика, не должна уйти в небытие…Доменика росла в прибрежном Виареджо, маленьком провинциальном городке, с детства она выделялась среди сверстников – свободолюбием, умом и желанием вырваться из традиционной канвы, уготованной для женщины. Выучившись на медсестру, она планирует связать свою жизнь с медициной. Но и ее планы, и жизнь всей Европы разрушены подступающей войной. Судьба Доменики окажется связана с Шотландией, с морским капитаном Джоном Мак-Викарсом, но сердце ее по-прежнему принадлежит Италии и любимому Виареджо.Удивительно насыщенный роман, в основе которого лежит реальная история, рассказывающий не только о жизни итальянской семьи, но и о судьбе британских итальянцев, которые во Вторую мировую войну оказались париями, отвергнутыми новой родиной.Семейная сага, исторический роман, пейзажи тосканского побережья и прекрасные герои – новый роман Адрианы Трижиани, автора «Жены башмачника», гарантирует настоящее погружение в удивительную, очень красивую и не самую обычную историю, охватывающую почти весь двадцатый век.

Адриана Трижиани

Историческая проза / Современная русская и зарубежная проза