Только сейчас Тереза заметила у себя на руке повязку. Не веря собственным глазам, она тщательно осмотрела руку — где она умудрилась пораниться? Собственная забывчивость пугала.

В дверь постучали. Затем в кабинет осторожно заглянул Марини и, убедившись, что комиссар не спит, с облегчением сообщил:

— Комиссар, прибыл заместитель прокурора.

54

— Лукас Эрбан идеально подходит под профиль нашего убийцы, — сказал Гардини, просматривая рапорт Терезы. Заместитель прокурора сразу же примчался в Травени, как только узнал о задержании и похищении младенца.

Тереза же пока хранила молчание. Она понимала: написанные ее рукой слова дают надежду, что дело близится к завершению.

Эрбан многое знал от отца об охоте на зверей. Знал, как освежевать тушку, и соседи часто видели, как он бродит по округе и подглядывает в окна за молоденькими девушками и их семьями. Эрбан был изгоем, неудовлетворенным жизнью из-за нищеты и физических изъянов, которые старался скрыть, пряча руки под столом. Тереза подозревала, что они имеют дело с психопатом, однако верны ее догадки или нет, станет понятно только после результатов психиатрической экспертизы.

Парни, на которых преступник напал в лесу, не могли с уверенностью опознать в Эрбане нападавшего. Незнакомец был в гриме, бесформенная одежда скрывала его с головы до пят, да и молодые люди перед этим перебрали спиртного.

Даже когда фото Эрбана показали Давиду Кнаусу, который разглядел нападавшего лучше всех, тот не смог сказать ничего определенного.

— Глаза точно другие, — неуверенно произнес он, понимая, что на его слова нельзя полагаться. Он не мог воссоздать в голове все подробности происшествия, из-за которого чуть не погиб. Сейчас его волновало другое. После разговора с ним Тереза поняла: парень догадался, что нападавший в действительности совсем не безжалостный воин, каким казался. Она подозревала, что у парня развился своего рода стокгольмский синдром. Давид был благодарен преступнику за «подаренную жизнь» и чувствовал себя у него в долгу.

— Лукас Эрбан идеально подходит под профиль убийцы, но он не убийца. — Когда Гардини прочитал последние умозаключения Терезы, на его лице застыло выражение разочарования и уныния.

— Это не он. Вне всяких сомнений. Эрбан просто неудачник, — еще раз повторила Тереза.

Руки Эрбана были исполосованы ужасными шрамами, оставшимися от ожогов после устроенного им в школе пожара. Поэтому в доме не обнаружилось его отпечатков: у него их в принципе не было. Кожа на подушечках пальцев была гладкой и со временем загрубела от ручного труда.

Время шло, а новых зацепок в деле о похищении ребенка не появлялось. Никто не заметил, как из коляски похищали младенца. Однако среди пеленок обнаружили белые следы. В довершение этого злосчастного дня пришло известие о смерти Абрамо Визеля.

Тереза взглянула на первобытный лес, опоясывавший Травени.

— Снимите блокпосты, — распорядилась она. — Он не пользуется дорогами.

— Обыщем территорию, — предложил Гардини.

Тереза закрыла глаза и задумалась. Перед ее мысленным взором встали тысячи гектаров леса, ущелья и извилистые горные тропы. Он вместе с ребенком прячется там, а не в чьем-нибудь доме, не в Травени.

И что мне предпринять?

Все ее тело сотрясала невидимая дрожь. В соседней комнате ждали родители и брат похищенного мальчика. Тереза пока избегала встречи с ними, вместо этого она ознакомилась с их письменными показаниями. Эти люди были для нее как раскаленный предмет на расстоянии вытянутой руки. Она ощущала идущий от них жар и боялась, что это отразится на ее работоспособности. Хуже поисков убийцы в ее ремесле были только поиски похитителя детей.

— Тереза, всё в порядке? — позвал ее Гардини.

Находясь в плену у собственных страхов, Тереза не ответила.

Ребенок жив, подумала она. Нужно в это верить, хотя она старалась никогда не питать напрасных иллюзий. Она заметила, как ее рука снова опустилась на живот, туда, где во сне ощущалось биение новой жизни, туда, где иногда ныл рубец. Это было невероятно и все-таки порой случалось. Так и не рожденное существо не желало уходить в небытие и противилось здравому смыслу, ходу времени и физическим законам Вселенной.

Тереза не сомневалась, что мать ребенка за стеной испытывает похожие чувства. От ее криков сжималось сердце, а от плача опускались руки. Однако теперь Тереза понимала, что все это было не выражением покорности, а зовом, ниточкой, связывавшей ее с сыном, страстным призывом поскорее его отыскать. Женщиной двигал инстинкт. Тереза просто не имела права паниковать.

Она перевела взгляд на Гардини.

— Мне нужны еще люди, — проговорила она.

— Ты их получишь.

— И военные. Нужно как следует прочесать горы.

Гардини кивнул, с его лица исчезло напряжение.

— Я немедленно этим займусь, — пообещал он. — Позвоню Амброзини. Надо связаться с властями.

Когда все ушли, Тереза глубоко вздохнула. В последующие часы все решится.

— Я принес карты. — Вернулся Марини. — Здесь отмечены все пустующие постройки до самой границы.