Читаем Цветы для Элджернона полностью

Я часто проходил этот тест и понимал, что экспериментатора интересует не то, что ты видишь на карточках, а то, как ты воспринимаешь их: как единое целое или как сумму составляющих, в движении или статично, обращаешь ли внимание на цветовые пятна или игнорируешь их, разнообразны ли ответы или сводятся к нескольким стереотипам. Я сказал:

- Вряд ли ты сможешь многое почерпнуть. Я же знаю, как следует отвечать мне, чтобы создать определенное впечатление у тебя. Остается только…

Барт молча смотрел на меня.

- Мне остается только…

И тут меня словно кувалдой ударило - я не помнил, что нужно делать. Ощущение было такое, будто я только что видел перед собой написанный на школьной доске текст, но стоило мне отвернуться на секунду, как некоторые слова стерли, а остальные без них потеряли всякий смысл.

Сначала я не поверил сам себе. В панике я быстро перебрал карточки, и мне захотелось разорвать их и узнать, что же там, внутри. Где-то в этих чернильных пятнах таились ответы, которые я только что знал… Нет, не в пятнах, а в той части моего мозга, которая придавала им форму, значение и проецировала их обратно на листки.

Я не мог сделать этого. Я не мог вспомнить, что нужно говорить. Все ушло. Я промямлил:

- Это женщина… Она стоит на коленях и моет пол… Нет, это мужчина с ножом… - Тут я понял, куда меня заносит, и быстро переключился: - Две фигурки… Они тянут что-то… Каждый к себе… похоже на куклу… Они сейчас разорвут ее пополам… Нет! Я хотел сказать, что это два лица… Они смотрят друг на друга через стекло… и… - Я смахнул карты со стола и встал.

- Никаких тестов. Больше не будет никаких тестов.

- Хорошо, Чарли. Давай прекратим.

- Ты меня не понял. Я больше не собираюсь приходить сюда. Все, что тебе нужно, придется брать из моих отчетов. Никаких лабиринтов, я не морская свинка. Я достаточно потрудился и хочу, чтобы меня оставили в покое.

- Конечно, Чарли. Я понимаю.

- Ничего ты не понимаешь, потому что происходит это не с тобой. Понять могу только я сам. Но ты тут ни при чем. У тебя есть работа, нужно получить степень… Только не надо ничего говорить мне, я и так знаю, что ты занимаешься этим исключительно из любви к человечеству. У тебя впереди жизнь, которую нужно прожить. Получилось так, что мы с тобой живем на разных этажах. Я проскочил твой этаж по пути наверх, а теперь проезжаю его по дороге вниз. Почему-то мне кажется, что я уже никогда больше не воспользуюсь этим лифтом. Так что давай распрощаемся навсегда.

- Может, тебе стоит поговорить с доктором…

- Скажи всем от меня «до свидания», договорились? Мне не хочется больше никого видеть.

Прежде чем Барт успел ответить или остановить меня, я вышел из лаборатории, поймал идущий вниз лифт и в последний раз вышел из университета Бекмана.

7 октября.

Сегодня утром ко мне заходил Штраус, но я не впустил его. Мне хочется побыть одному.

Я беру книгу, которой наслаждался всего несколько месяцев назад, и обнаруживаю, что ничего про нее не помню. Странное ощущение. Вспоминаю, как восхищался Мильтоном. Но когда я взял с полки «Потерянный рай», то припомнил только Адама, Еву и древо познания.

Закрыл глаза и увидел Чарли - себя. Ему шесть или семь лет, он сидит за столом перед раскрытым учебником. Он учится читать, а мама сидит рядом с ним, рядом со мной…

- Повтори!

- Смотри Джек смотри Джек бежит. Смотри Джек смотри.

- Нет! Не «Смотри Джек смотри», а «смотри Джек бежит»! - и тычет в слово загрубевшим от стирки пальцем.

- Смотри Джек. Смотри Джек бежит. Бежи Джек смотрит.

- Нет! Ты не стараешься! Повтори!…повтори… повтори… повтори…

- Отстань от ребенка. Он тебя боится.

- Ему нужно учиться. Он слишком ленив!

…беги Джек беги… беги Джек беги… беги Джек беги…

- Просто он усваивает все медленнее, чем остальные дети. Не торопи его.

- Он совершенно нормален. Только ленив! Я вобью ему в голову все, что нужно!

…Беги Джек беги… беги Джек беги… беги Джек беги…

А потом, подняв глаза от стола, я увидел себя взором Чарли, держащего в руках «Потерянный рай», и осознал, что стараюсь разорвать обложку книги. Я оторвал одну половину, вырвал несколько страниц и швырнул все вместе в угол, где уже лежали разбитые пластинки. Они лежали там, и белые языки страниц смеялись надо мной, потому что я не мог уразуметь, что они хотели мне сказать.

Если бы мне удалось удержать хоть часть того, чем я еще владею! Боже, не забирай от меня все!

10 октября.

По вечерам я обычно выхожу прогуляться но городу. Без всякой цели. Просто поглядеть на незнакомые лица. Вчера вечером я не смог вспомнить, где живу. Домой меня проводил полицейский, и, кажется, все это уже случалось - очень давно. Мне не хотелось записывать это и пришлось напомнить себе, что я - единственный во всем мире, кто может описать подобное состояние.