— Помнишь, ты просила у меня сказку? — дождавшись кивка, продолжил. — Тогда, слушай. Однажды, в далекой — далекой стране жила красивая, добрая принцесса. Злые враги отняли у нее престол и заточили в высокой — высокой башне, которую охраняли грозные стражи. Но они забыли про ее верного рыцаря. Когда ночь окутала город, а стражи задремали, он бесшумной тенью пробрался к башне и открыл замок. Да вот беда, враги оказались хитрей и, заподозрив неладное, собрали всех своих воинов и окружили принцессу и ее рыцаря. Силы были неравны, но он не сдался, твердо встав на защиту госпожи. И в самый последний момент, когда враги уже предвкушали победу, на помощь рыцарю пришли его слуги. Вместе они вырвали принцессу из лап злодеев и ускакали прочь от врагов.

Я замолчал, прислушиваясь к удаляющимся раскатам грома. Ливень понемногу начал слабеть, но пока что вокруг пригорка бурлила настоящая река.

— А что было дальше? — не удержалась Фиори.

— Дальше…, дальше они отправились туда, где врагам было их не достать. В цветущую страну, в которой царит мир и согласие. Чтобы однажды вернуться и покарать злодеев…

Успокоившаяся девочка вздохнула спокойнее. Сказки — поразительная вещь, жаль, что зачастую чудеса, происходящие в них, так и остаются выдумками. И все же даже в самой небывалой выдумке есть крохотная доля истины.

— Ты точно не оставишь меня? — неожиданно приподнялась Фиори.

— Конечно, нет, — покачал я головой. — Спи спокойно, отдыхай, а потом мы вместе продолжим путь.

— А мы найдем моего отца? — уточнила она.

— Попытаемся, — ответил я, не став уточнять, что спустя столько лет это будет нелегко, да и вообще у меня к нему есть кое–какие вопросы.

Уже буквально через пару минут девочка задремала. Гроза постепенно уходила на юго–восток. В гуще облаков еще изредка сверкало, но дождь уже ослабел, перестали доноситься раскаты грома. Свежий воздух пьянил не хуже вина многолетней выдержки из погребов короля. Вдали тихо запела самая смелая птаха.

Вздохнув полной грудью, я осторожно, чтобы не потревожить девочку, поднялся, заботливо поправил ее плащ. Цепкие коготки боли вновь потянулись ко мне. «Я обязательно стану твоим защитником». Не защитил, не уберег. И будто вновь услышал забытые слова. «А как же другие?»

— Тогда я буду помогать всем, кто оказался в беде, — негромко повторил я, пробуя каждое слово на вкус. — Как настоящий рыцарь…

Одно я знаю теперь точно — бесполезно и опасно прятать боль в глубине души, запирая вместе с ней бесценные, дорогие сердцу образы. Можно запереть в клетке ненависти и равнодушия самого себя, навеки похоронив все светлое и доброе. Да, боль и страдание неразрывно связаны с радостью и счастьем, но сейчас, обретя и то и другое, я уже не жалел об этом. В кои–то веки я чувствовал, что у меня есть настоящая цель. Не мстить, как хотел бы, наверное, отец. Не выживать, прячась от каждой тени, а жить и радоваться каждому дню, творя добро близким, как хотела бы мать.

Тогда, десять лет назад, я испугался, бросив преданных мне людей. Совершил ошибку. Но сейчас я не повторю ее. Не предам чужого доверия, чужой беззащитности.

Последняя капля упала на купол, прокатилась по нему, нырнула в бурлящий ручей. Гроза прошла, смыла грязь, жару и духоту, оставив после себя чистоту и прохладу. В наступившей тишине громко и весело зазвенела радостная птичья трель, разносясь далеко вокруг. А высоко в небе вспыхнула яркая разноцветная радуга, опоясавшая небо переливающимся полукругом.

Часть 3. Цвета крови и загадок

Высокие, стройные сосны вздымали темно–зеленые верхушки к небу, почти утыкаясь ими в густые хмурые тучи, лениво зависшие над лесом. Дождь моросил уже несколько часов и не думал стихать, наоборот понемногу расходился. Прохладные мелкие брызги попадали мне на лицо даже под плотной кровлей разлапистой ели.

Убедившись, что поблизости никого не видно, я вышел из–за дерева и осторожно подошел к склону холма. Внизу, в четырех сотнях шагов, находилась небольшая деревня. Два десятка средних и небольших изб, окруженных неказистыми пристройками. Огороды, колодец, трактир, покосившаяся ограда. Сейчас меня интересовало все, что могло выдать возможную ловушку.

Если бы не обстоятельства, я бы ни за что не стал соваться в эту деревушку. Когда за тобой охотятся сразу несколько могущественных гильдий, а в придачу Лорды и король, поневоле станешь трусливым, как заяц. Но это была последняя деревня на правом берегу реки, а на левом уже начиналось недоброе Приграничье. И там о спокойном и безопасном ночлеге можно будет только мечтать.

Вот пошатывающейся походкой побрел к себе домой какой–то крестьянин, прошла к колодцу женщина, залаяла брехливая псина. Тишь, благодать… Еще раз пробежавшись взглядом по деревне, я медленно попятился назад. Отойдя на порядочное расстояние от обрыва, развернулся, прибавил шаг.