Читаем Цвет прошлого полностью

Вот и теперь уже через несколько секунд я прогнал наваждение, сосредоточившись на том, что мне нужно от цветов. Подавить их упругое сопротивление было легко, как и прежде, но сей раз от меня требовалось не просто создать творение, но и заключить его в кристалл. Причем сделать это так, чтобы оно не вырвалось слишком рано и подействовало потом, как нужно. Размякшие голубой и белый слились в одну большую каплю, затем уплотнившееся желтое облако превратилось в тонкую пелену и обернулось вокруг бледно голубого пятна. Творение было завершено, остался последний этап, самый главный и сложный.

Многие годы Мастера искали надежный способ хранить готовые творения. Такой способ, чтобы даже обычный человек мог без труда привести их в действие. Пробовали разные материалы, разные методы, но результат был один. Заключить Подлинный цвет в вещество умел каждый Мастер. Поместить в предмет готовое творение — почти любой, хорошо обученный. А вот извлечь его оттуда, не повредив — могли лишь единицы. Так было до тех пор, пока оставшийся неизвестным Мастер не попробовал очень похожий на хрусталь кристалл, привезенный из сердца бескрайней южной пустыни.

Результат превзошел самые смелые ожидания. Теперь любой желающий мог приобрести нужное ему творение, заключенным в кристалле. Правда, существовали и серьезные отграничения. Отнюдь не каждое творение поддавалось запечатыванию, некоторые, самые сложные и большие, попросту разрушали кристалл, разрывая его на мелкие кусочки. Но вскоре Мастера обнаружили, что подходящими свойствами обладает минерал, который добывали в северных горах. В него можно было заключить куда более сложные и объемные творения, но и срок хранения при этом оказался намного меньше. Не месяцы и годы, как в случае южных кристаллов, а лишь от силы неделю, другую.

Отблески пламени свечи весело прыгали, многократно отражаясь на гранях кристалла. Гладкие, тщательно отшлифованные поверхности надежно удержат Подлинные цвета внутри, главное, поместить их туда. В этом и состояла основная трудность. Впрочем, ощупав кристалл, я быстро нашел подходящее место. Маленькая, едва заметная ямка, оставленная инструментом резчика, отлично подходила на роль своеобразного горлышка.

Творение чуть дрогнуло, когда я осторожно притянул его к кристаллу. Подавить слабое сопротивление цветов не составило труда, гораздо тяжелее оказалось протащить их внутрь сквозь ямку на грани. Пришлось напрячься, чтобы, собравшись с силами, закончить дело. Наконец творение тонкой струйкой полилось в кристалл, миг и хрустальная поверхность заиграла красками, переливаясь и озаряя темную комнату разноцветными всполохами.

Чарующее зрелище продолжалось недолго, не больше нескольких минут. Затем сияние стало тускнеть, пляска цветов — успокаиваться, и вскоре кристалл померк. Впрочем, моя работа еще не закончилась. Подхватив тоненькую ниточку, торчащую из ямки, я аккуратно запечатал ее. Для этого отлично подошли несколько капель коричневого.

Теперь стоит мне сорвать печать и выпустить цвета, как заключенное в кристалле творение немедленно начнет действовать. Вытерев вспотевший лоб, я с сомнением посмотрел на остальные кристаллы. Пожалуй, продолжу в другой раз, сейчас лучше отдохнуть. Завтра будет нелегкий день.

Поднявшись из–за стола, я устало потянулся, сгреб кристаллы со стола и ссыпал в карман. Пусть лучше будут под рукой. Так, на всякий случай. С улицы донесся негромкий шум шагов. Вялый, ленивый топот уверенных в бессмысленности своего занятия людей. Ночная стража в Альбивио ничуть не отличалась от столичной. Бояться ее стоит лишь буянам, да беднякам, все остальные в ее поле зрения попросту не попадают.

В наступившей после топота стражников тишине слабый всхлип раздался неожиданно громко. Неспешно пройдясь по комнате, я подошел к кровати Фиори, склонился над ней. Уткнувшаяся лицом в подушку девочка почти беззвучно всхлипывала. Услышав шаги, она попыталась натянуть на себя одеяло, чтобы укрыться с головой, но сообразив, что уже я стою рядом, повернулась ко мне.

— Что–то случилось? Почему ты плачешь, Фиори?

Пламя свечи на миг вспыхнуло сильнее и озарило ее испуганное лицо, боязливый взгляд, дрожащие губы. А потом огонек померк, вернув комнату в прежний полумрак.

— Я боюсь уснуть, — тихо сказала она, отвернувшись. — Боюсь кошмаров. Расскажи мне сказку, пожалуйста, — еще тише попросила она.

Пожав плечами, я сел на свою кровать, благо она стояла рядом, откинулся на стену. Девочка затаилась под покрывалом в ожидании, но, как нарочно, мне ничего не приходило на ум. Нет, не то, чтобы я не знал сказок, но все они остались в прошлой жизни. В этой же были лишь полу–байки полу–были, рассказываемые вечерком, в хорошей компании, когда непогода бессильно ярится за окном. Но назвать любую из таких историй доброй сказкой язык не поворачивался. Были там и убийства, и злодейства, и подвиги, которые больше напоминали чудовищные выдумки. После такого точно приснится кошмар, можно даже не сомневаться.