Читаем Цхинвали в огне полностью

В описанном казусном случае, всему виной был метан, просочившийся из соседней, много лет не чиненой, газовой магистрали. Решение подсветить себе зажигалкой стало для самодеятельного "диверсанта" роковым. Он, и его революционно настроенные сподвижники, были дилетантами и не подозревали, что, по действующим правилам, тяжёлую крышку связного колодца положено полностью откидывать в сторону, а не оставлять едва сдвинутой прямо на нём. Что перед началом работ колодец положено проветрить, что нельзя пользоваться открытым огнём для его освещения.

Воздушно-газовая смесь взорвалась, и чугунная крышка взлетела над стволом-колодцем подобно пушечному ядру. Перепуганные сподвижники, в панике и в спешке, бросили своего обезглавленного товарища на месте его "героической" кончины, судя по всему, так и не успев произнести прощально-скорбного "шени деди могеткхан".

Приехавшие на место аварии связисты не сразу определились с чего начать: с ремонта порванного взрывом кабеля, или с сообщения о столь уникальной находке.

К 18.00, отчитавшись о ходе работ на взорванном колодце, Шевчук убыл в Коджорский Учебный центр. До приезда Координатора ГКЧП он успел проверить порядок в гостиничном «люксе», работоспособность правительственной «вертушки» и других телефонов, организовал дежурство на телеграфе и, созвонившись с дежурным по радио, обновил «иконки» абонентских радио-данных.

Встретив генерал-лейтенанта на КПП, он провёл его по территории Учебного центра до гостиницы, отпер дверь "люкса", передал ключи. На рассказ о порядке пользования связью у него ушло не более пяти минут.

Генерал и в самом деле производил впечатление спокойного уравновешенного человека, и Сан Саныч решился:

– Товарищ генерал-лейтенант, разрешите обратиться по личному вопросу?

Генерал удивленно вскинул брови:

– Майор, я здесь всего вторые сутки, а у тебя, насколько я понимаю, и без меня – целый иконостас начальников. Какие могут быть личные вопросы?

– Самые общие, товарищ генерал. Но принципиальные! Кроме того, мною получена рекомендация прямых начальников обратиться именно к вам...

– Хорошо, что там у вас? – смягчился заинтригованный генерал.

– Понимаете, я только что поступил в академию…

– Поздравляю.

– Спасибо. Но дело в том, что должность у меня и без академии немаленькая – старший инженер Узла связи Штаба ЗакВО, заместитель начальника Узла. Зона ответственности и круг обязанностей – более чем обширные. Если, в связи с ГКЧП, в стране начнётся наведение порядка, то одним месяцем это не обойдётся. Новый человек на моем месте может не справиться. Кроме того, боюсь оказаться в неловком положении, отправив вещи в Ленинград, а потом получить приказ о задержании ключевых специалистов на своих местах. Вопрос простой – чего мне ждать? Из чего исходить?

Генерал помедлил, затем вздохнул и уселся в стоявшее у окна кресло. Полез было в карман, но, спохватившись, уточнил:

– Не куришь?

– Никак нет!

– Тогда и я не буду… Понимаешь, майор, меня позавчера, ещё восемнадцатого, подняли ночью из кровати. Не дав ни пакета с инструкциями, ни распоряжений, отвезли на аэродром – в Кубинку. Был только один звонок – в самолёт. Сообщили, что назначен Верховным Координатором ГКЧП по Закавказскому военному округу. Прилетел. Что такое ГКЧП – узнал только здесь из газет и телевизионных сообщений. Кончаются вторые сутки моего пребывания в Закавказье, а я не получил ни одного распоряжения – ЧТО ЖЕ МНЕ ЗДЕСЬ ДЕЛАТЬ? Это хрен знает что! Какой-то фарс! Так перевороты не делаются!!! Знаешь, чисто по-человечески – уезжай-ка отсюда как можно скорее! От греха подальше! Есть у меня ощущение, что вся эта затея плохо кончится. Сплошные, дурно пахнущие, непонятки…

На следующий день, с утра, едва Шевчук заехал на контейнерную станцию, как ему сразу же предоставили два пятитонных контейнера. Это было более чем удивительно. Но перепуганные происходящими событиями работники тбилисского грузового терминала, были предельно вежливы и услужливы.

Справившись с погрузкой с помощью нескольких солдат из состава отдыхающей от дежурства смены, Сан Санычу уже к вечеру удалось отправить заранее упакованные вещи в Ленинград.

Ещё день спустя, генерала Цурикова, как злостного гекачеписта, арестовала прибывшая из Москвы группа силовиков. Препроводили генерал-лейтенанта в Матросскую Тишину в наручниках.

Вот так, в одночасье, рушатся военные карьеры…

С сентября Сан Саныч приступил к занятиям в Академии.

Рана на шее зажила, не оставив ни малейшего следа. Если, конечно, не считать за таковой проступившие пигментные пятна светло-бурого цвета. С возрастом они стали темнеть, всё больше и больше напоминая следы подсохшей крови.

На втором курсе майор Шевчук, с училищной поры на дух не переносивший лёгкую атлетику, неожиданно для самого себя, выполнил нормы первого разряда по кроссовой подготовке.

А вот убитый капитан ему так ни разу и не приснился.