Читаем Цитадель в огне полностью

– Давайте думать, – предложил он, но в голосе прозвучало сомнение, что эти простейшие существа могут думать – а то и мыслить. – Вы убедились, что даже искреннего желания недостаточно, чтобы сразу вот так легко создать нечто важное и нужное.

– Почему? – спросила Каонэль печально. – Мы создали легко… Ну, в сравнении с тем, через что прошли. Вспомнить страшно… Селина, а тебе?

Ихтионка прижалась к ней, маленькая и печальная, вертикальное веко часто заморгало, она пискнула тоненьким голоском:

– Я думала, уже все…

– Вы создали, – напомнил чародей, – и проявили силу Талисмана! Это много. Правда, создали не совсем то, что хотели все. Создавали, не советуясь с другими и не учитывая их особенности и желания. Желтоглазка, ты таким хотела свое дерево?

Каонэль подумала, сказала резко:

– Это потому, что дерево создавали вместе со мной и гном, что ничего не видит, кроме своих пещер, и болотный огр, и даже тролль, для которого деревья просто какие-то мешающие ему кусты?

– Вот-вот, – подтвердил чародей. – Потому получилось то, что получилось. Да ладно, чего такие лица? Всегда можете переиграть.

– Как? – спросила Каонэль с подозрением. – Чтобы снова не испортить все и все-все?

– Вы теперь Хранители Талисмана, – напомнил он торжественно и с некоторой странной печалью в голосе. – Вместе – исполинская мощь!.. Но только если желаете все чего-то одного. Вместе. Как вот пожелали Цитадель. Но вы можете ее разрушить… и воссоздать новую.

Лотер прорычал зло, но с тоскливой волчьей ноткой:

– И снова мордой о то же дерево?

– Вот-вот, – сказал чародей. – Нужно, чтобы ваши желания совпадали. Скажем, если хотите сотворить камень, то все должны пожелать одинаковый, как по размеру, цвету, так и породе.

Лотер буркнул:

– Ну да, огр сотворит с гору, а мелкинд с козий орешек.

Виллейн обидчиво вскинулся:

– Ты чего? Возжелал в морду?

– За своей смотри, – ответил Лотер с ехидцей. – Вон Булук уже присматривается.

Мелкинд торопливо оглянулся на исполинского огра, но тот внимательно слушает волшебника, никого больше не замечая. Стоит, скрестив руки на груди, живот вывален, несчастный кушак натянут и впивается в бока, но огра, похоже, это мало беспокоит. Он тихо сопит, под кожей плавно перекатываются валики жира, что на самом деле не жир, а особые мышцы, которые помогают переваривать еду. Время от времени слышно утробное урчание и бульканье.

– Предлагаю сделать так, – сказал чародей, – чтобы всем было удобно, чтобы все желания учтены…

Страг сидит в сторонке, покручивая монету между пальцев, но когда подал голос, сильный и уверенный голос воина, все оглянулись в его сторону:

– А как это сделать, если желаю, чтобы все эльфы сдохли?

Чародей покачал головой.

– Желания своих удобств…

– А мне издохлость эльфов, – произнес Страг зло, – для удобств нужно!

Чародей выпрямился в кресле, как сделал бы это король, а то и вовсе император, голос прозвучал подобно грому:

– Глупцы! У вас Талисман необыкновенной мощи!.. Можете прямо сейчас творить великое, но увязаете в спорах и древних обидах? Встряхнитесь!.. Учтите желания других, а они учтут ваши!.. И построите прекрасный мир… какого никогда не было раньше. Разве я не привел вас всех к обладанию могущественным Талисманом?.. Теперь сделайте так, чтобы он служил вам с пользой!

– Легко сказать, – проворчал Гнур, – но когда вокруг одни дураки и злобные уроды, как тут собрались вокруг меня, призванного править миром…

Его зеленое лицо в складках и наростах искривилось в презрительной гримасе, а зеленая лапа поднялась к макушке и погладила безукоризненный ярко-красный гребень из жестких, как конских хвост, волос.

– Мордожаб, – произнесла Каноэль чистым, как горный ручеек, голосом, – если с тобой договориться трудно, то оставайся в одиночестве. А мы тут…

– Это ты в одиночестве, – сказал гоблин поспешно, – мы же здесь почти все умные. А ты не просто дура, такие тут все, кроме меня, но ты особенная… однако ради спасения мира готов принять тебя в слуги и не слишком сильно бить, хотя, конечно, бить придется часто… Красивые все наглые.

– За красивую спасибо, – сказала она милостиво и сложила руки под грудью так крепко, что корсет заскрипел. – А наглости во мне совсем нет, хотя с нею жилось бы легче.

Чародей оглядел всех, вздохнул, лицо чуточку омрачилось.

– Можете сесть, – сказал он милостиво. – Я пришел взглянуть на Цитадель, но, похоже, придется затевать длинную и скучную дискуссию насчет того, какой ей быть. Это глупо и непродуктивно, но если не обойтись, то что ж… Так что садитесь… а кто сидеть не может, тому разрешаю лечь.

Лотер проворчал:

– Ишь, разрешает… Тарнат, молот у тебя при себе? Шарахни его в темя разок…

– С удовольствием, – заверил гном, – но попозже, когда узнаем, что задумал еще гадкого. Не верю я людям.

– Я тоже, – ответил Лотер. Он кивнул на Теонарда. – Кстати, Цитадель именно человек испакостил. Это он заорал: «Построить Цитадель!» И что получилось?