Читаем Цитадель полностью

Шевалье волновался. Он знал, что по уставу ордена, составленному самим Бернардом Клервосским, по 49 его пункту, полноправным тамплиером не может стать человек нездоровый и увечный. Трудно было однозначно ответить, подпадает ли он со своей мозаичной кожей под действие сорок девятого пункта. Во всяком случае ревнители буквы закона схлестнутся со смотрящими на вещи широко. Более всего де Труа рассчитывал на четыре тысячи флоринов, не исключено, что именно им будет принадлежать решающая роль. Он уже давно сообразил, да и трудно этого было не сделать, что деньги в жизни ордена занимают особое, если не сказать, центральное место. Поэтому если даже что-то в нем, в шевалье де Труа, и вызвало подозрение у мужей, ведающих вступлением новых членов, щедро отсыпанные флорины должны своим золотым блеском свести на нет их цензорскую зоркость.

Сделав эти успокоительные умозаключения, он не перестал волноваться. Ведь могло быть и так, что эти пять дней понадобились капитулу и его канцелярии для того, чтобы расследовать, кем же все-таки является этот богатей с необычной физиономией. И может быть, войдя к ним, он будет схвачен и отволочен в пыточное отделение, где из него постараются вытянуть, кто он на самом деле таков и откуда у него эти деньги. "Вздор! " — говорил он себе в следующую минуту, не могли же они в пять дней сплавать во Францию и обратно! Нет, не вздор! Ибо зачем же им плыть во Францию, когда достаточно послать гонца в Депрем и узнать, как себя вел там во время годичного послушания рыцарь де Труа. И там им сообщат, что рыцарь этот благополучно зарезан у себя дома вместе с оруженосцем.

Как он об этом не подумал раньше! ?

Нет ничего проще, чем послать человека в Депрем!

Заседание капитула — ловушка!

Но зачем им ждать заседания капитула, они могут прислать сюда, в дом бондаря, своих людей и сделать с ним все, что угодно. Убить на месте или увести для кровопролитных расспросов.

Так, перебегая от одной мысли к другой, от ужасающих предчувствий к беспечному настроению, провел он несколько дней, что оставались до знаменательного дня.

Вероятно, если бы ему не мерцал алмазным блеском Соломонов клад впереди, он отказался бы от рискованного предприятия, связанного со вступлением в орден.

В назначенный день, отбросив все сомнения, сделавшись холоден и спокоен, как горное озеро, он отправился по указанному адресу. Только-только иерусалимские колокола отзвонили окончание утренней службы, шевалье вместе с сияющим от счастья Гизо выехали из ворот дома.

Волнения де Труа оказались совершенно напрасными: никаких разоблачений и даже намека на них не последовало. Удивило другое — будничный, скучноватый характер посвящения. Два полноправных тамплиера отвели шевалье в комнату с белыми стенами и большим красным восьмиконечным крестом. Комната находилась рядом с залой, где заседал капитул, и служила как раз для таких ритуальных собеседований. Там братья рассказали, жаждущему служения рыцарю, в каких условиях будет осуществляться его военно-духовный подвиг.

Братьям-тамплиерам воспрещаются всяческие праздные разговоры.

Без разрешения главы они не могут покинуть территорию капеллы.

Не могут обмениваться письмами, хотя бы и с родителями.

Обязаны братья тамплиеры избегать мирских развлечений всяческих и должны молиться ежедневно и повсечастно, со слезами и стенаниями приносить покаяния богу. Сообщив это, братья довели до сведения вновь вступающего и те наказания, что неизбежно грозили бы ему за нарушение вышеперечисленных правил, а также за воровство, убийство, бунт, побег, кощунство, трусость перед врагом, мужеложество и симонию.

Худшим наказанием было изгнание из ордена. Следом шло «наказание смертью».

После этого полноправные братья спросили у него из рыцарского ли рода его родители, не связан ли он присягой с каким-нибудь другим орденом, не состоит ли в браке, не отлучен ли от церкви.

— Согласен ли ты после всего услышанного вступить на путь истинного служения? — спрошено было у него под конец самым торжественным образом.

— Да! — торжественно ответствовал он.

После этого его под руки ввели в большую овальную комнату, где в креслах, у стен, сидело несколько седых господ в белых плащах с красными крестами. Один из сопровождавших шевалье рыцарей оповестил капитул, что Реми де Труа, дворянин из рода лангедокских Труа прошел годичный искус и готов вступить в орден тамплиеров. И если никто из присутствующих не скажет слова против, то тамплиером ему стать.

Келья, в которой поселили новоиспеченного храмовника брата Реми, мало чем отличалась от той, что была в распоряжении , служки барона де Шастеле в лепрозории св. Лазаря. Распятие, жесткое ложе, табурет с Библией на нем. Только вид из окошка был более радостный, там расстилались зеленеющие холмы, поросшие маквисом и фриганой.