— А теперь я поставлю печать, — с этими словами отец Марк вонзил по самую рукоятку кинжал в основание черепа лангедокского рыцаря шевалье де Труа. Он умер мгновенно, даже не дернувшись, только с кончика пера на краешек письма упала капля чернил.

Отец Марк протянул было руку к письму, но заметил, что пламя свечей, стоящих на столе, колебнулось. Кто-то бесшумно вошел в комнату. Интересно, видел ли он что произошло, или просто застал мирную сцену — шевалье пишет, сидя за столом, а его гость стоит у него за спиной, наблюдая?

Отец Марк осторожно обернулся, придерживая бедром тело де Труа, готовое рухнуть на спину с табурета. Обернулся готовый ко всему.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он глухо у своего недавнего спасителя. Анжет стоял, широко раздвинув ноги и широко раскрыв глаза.

— Что ты здесь делаешь? — повторил свой вопрос отец Марк, но теперь значительно более властным тоном.

— Господин! — тихо позвал оруженосец глядя мимо человека с мозаичным лицом. Позвал и сделал шаг вперед и чуть влево, пытаясь увидеть, что происходит с шевалье, сидящим за спиною этого странного типа.

— Господин! — снова негромко и призывно пропел юноша, делая еще один шаг, опять немного вперед и немного влево. В глубине души он уже понял, что произошло нечто ужасное, но это знание пока еще не всплыло в область рассудка и отражалось в светлых глазах юноши каким-то сумасшедшим блеском.

— Господин! — теперь уже почти проныл он.

Отец Марк внимательно наблюдал за этим замедленным передвижением. Ему было совершенно ясно, что мальчишка обо всем догадался, и рука его уже автоматически тянется к рукояти меча при помощи которого он спас у боен убийцу своего господина. Еще мгновение — и он завопит, заорет, воззовет… Вполне возможно, что его услышат, прибегут… И вот в тот момент, когда оруженосец уже до половины вытянул из ножен свое оружие, и рот его стал приоткрываться в преддверии настоящего крика, бывший ассасин, одним, почти неуловимым движением вырвал кинжал из затылка господина и воткнул его в горло слуги.

Он даже успел отскочить в сторону, чтобы струя крови, хлынувшая из головы де Труа, не испачкала ему одежду.

Оба тела рухнули на пол одновременно, издав один звук.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ. ТРИ ДОЛЖНИКА

Несмотря на то, что ветер посвежел, принцесса категорически отказалась спуститься в каюту. Над кормовой приподнятой частью королевской галеры было натянуто плотное полотнище, призванное защитить нежную кожу принцессы Изабеллы от солнца. Защита эта распространялась также и на нескольких дам и рыцарей, составлявших свиту принцессы. Внизу, за резным бордюром из красного дерева, сидели по шестеро в ряд рабы-галерники. Трое на каждое весло. На носу судна стоял на металлическом треножнике большой барабан, в который неторопливо, но ритмично стучал большими колотушками рослый седой негр. Подчиняясь ритму ударов, рабы ворочали весла, продвигая корабль по поверхности вод к виднеющейся уже невдалеке Яффе. Барабанщик был так искусен, что действие гребцов никак не ощущалось на возвышенной палубе и казалось, что «Король Иерусалимский» скользит по зеленоватым водам.

Утром, едва встав ото сна, Изабелла решила развлечь себя морской прогулкой. Она была человеком живым и порывистым, временами размеренная, даже в своем разнообразии, жизнь ее импровизированного двора становилась ей в тягость. Будь она мужчиной, то могла бы потешиться охотой или обжорством вкупе с пьянством, чем, собственно, и занималось большинство мужчин прибившихся к ее свите. Она терпела это чавкающее краснолицее окружение, ибо оно своим присутствием придавало ей весу и было бы кстати при возможном появлении Гюи Лузиньяна. Он бы, несомненно, обратил внимание на то, что писала ему не юная авантюристка и не истеричка с больным воображением, что и в самом деле изрядное число рыцарей и даже некоторые владетели считают ее вполне вероятной претенденткой на престол.

С некоторых пор терпеть шумную, однообразно и, по большей части, тупо развлекающуюся толпу вокруг себя ей стало намного труднее. И, как ни досадно, пришлось перемену настроения связать с этим бретером, с этим скандальным типом Рено Шатильонским. Она с самого начала, с первого их разговора, была убеждена, что он подослан к ней с целью вскружить ей голову и, стало быть, сделать зависимой от чьей-то воли. Легко видеть, что еще весьма молоденькая девушка правильно разобралась в ситуации, и не она была виновата в том, что дело развивалось, игнорируя ее расчеты и предосторожности. Причиною было нелогичное поведение подосланного.