Читаем Цитадель полностью

Эриксон, восхищённый уловом, помог разгрузить лодку. Радости Лерана, когда он узнал, что Барт остаётся на ночь, не было предела. По случаю удачного дня Ирвин объявил выходной. Рыбу быстренько выпотрошили и загрузили в погреб. Мария нарядилась в своё любимое, перешитое из девичьего, дозамужнего, платье, повязала пёстрый платочек Леды на белые поредевшие кудри. И помолодела на десяток лет.

Всем, кроме Лерана, Барт вручил по небольшому подарку: Марии, – лёгкий шарфик на шею, Леде, – роскошный костяной гребень, Ирвину, – бутылку виски и блок сигарет. Потом обнял Лерана за плечи и сказал:

– А тебе подарок, брат мой, начнётся завтра. Утром я тебя забираю с собой. Согласен?

Ирвин ожидал всплеска эмоций, но Леран среагировал совсем иначе. Он внимательно посмотрел в глаза Барту, затем обвёл взглядом Марию, Леду и Ирвина. И сказал спокойно:

– Если семья не против, я рад этому.

Мария поднесла прозрачно-голубой шарфик к глазам и скрылась на кухне, пробормотав на ходу:

– Совсем забыла, может и подгореть на плите…

Леда со стуком уронила гребень на доски пола и с детской обидой в голосе спросила:

– А как же я? Леран разве может ехать без меня?

Барт рассмеялся, наклонился, поцеловал её в лоб, поправил сбившийся на лицо вороной локон.

– Я обязательно возьму тебя с собой. Только в другой раз. Видишь-ли, завтра у нас чисто мужские дела…

– Ну ладно. Мужские так мужские, – быстро успокоилась Леда, – Я только беспокоюсь за Лерана. Ведь он ещё и дня не оставался без меня. Без нас, – поправила она себя и рассмеялась, повиснув на руке Лерана, – Я так завидую тебе. Вернёшься и всё расскажешь мне, до самой последней секундочки!

– Леда, мы с тобой сейчас займёмся газетами, – Леран приподнял Леду на руке, другой обнял её, – Барт, ведь ты привёз хоть одну?

– Конечно. И не одну. И все свежие. Я оставил их в машине.

Леран тут же рванулся на улицу и секунд через десять с охапкой газет скрылся в своей комнатке. Тяга к печатным новостям пока побеждала в нём все другие интересы. Леда с гордостью посмотрела ему вслед и сказала:

– Он читает лучше меня. И быстрее всех. За одну минутку, – целую газету. Я знаю, никто так не умеет.

В комнату вернулась Мария, пригласила к столу.

– Мы с Лераном сейчас будем, – сказал Барт, поняв взгляд Ирвина, брошенный в сторону комнаты Лерана, – Иначе он вместо ужина съест газеты.

Ирвин и Леда направились в кухню, перестроенную Крониным так, что она служила и столовой, а Барт приоткрыл дверь комнаты Лерана. Здесь тоже перемены: сколоченный из досок небольшой стол с книгами и видеодисками. На нём же главная игрушка Леды, – телевизор с видеомагнитофоном. Леран расположился на кровати, углубившись в «Палитру побережья», которую считал лучшей из всех газет. Глаза его скользили по столбцам сверху вниз, нигде не задерживаясь.

«Невероятно, – подумал Эриксон, – ведь его никто не учил скорочтению. Или у него были уроки в забытом прошлом? Не человек, а загадка».

Решив его не беспокоить, пока он не расправится с «Палитрой»…, – времени всё равно уйдёт немного, – он повернулся и обратил внимание на листок, прикреплённый к внутренней стороне двери. Около двадцати строчек аккуратным ровным почерком. Научила-таки Леда… Каждая из строк ничего не говорила определённо о личности писавшего, но все вместе…

Барт ещё раз пробежал список глазами. Шумер… Инки, ацтеки… Тибет… Атланты… Хуанди… Догоны… Бали… Стоунхендж…

«Вот оно что! Любопытство перерастает в системный интерес. Пожалуй, в Леране кристаллизуется стержень будущей профессии… Если это будет профессия, а не вся жизнь. На этом пути дивидендов не заработать. Хотя как знать. Со способностями Лерана можно добиться высот в любом деле. Хватит и на семью, и на себя… Что обязательно потребуется: так это серьёзное образование и хороший наставник».

Барт тихонько прикрыл дверь и присоединился к семье. За столом продолжался разговор о Леране, начатый Ледой. Она утверждала, что её брат, – самый умный, самый сильный, самый красивый… Самый-самый из всех…

Наконец не утерпев, она вскочила и побежала к Лерану. Мария, переглянувшись с Ирвином, тоже покинула столовую, придумав себе какое-то дело.

Ирвин разлил привезённый Бартом виски по стаканчикам.

– Начнём с твоей, – Ирвин обращался к Барту на «ты» только за столом, где, как он считал, все равны; в другой обстановке заставить его отказаться от «вы» было невозможно, – А потом, если захочется продолжения, обратимся к домашним заготовкам Марии. За здоровье?

– За здоровье! – поддержал его Барт.

Он понимал, как всех беспокоит завтрашний отъезд Лерана в Сент-Себастьян. Опрокинув стаканчик, он отправил в рот кусочек копчёной розовой стерляди, пожевал и сказал:

– Расставаний всё равно не избежать. Леран не такой, как все. В жизни ему придётся нелегко, ведь слишком способных и ярких ужас как не любят. Придётся его многому научить, чтобы он умел постоять за себя.

– Да… От судьбы своей не уйти.., – сказал Ирвин, – Что дано… Сам вижу: не рыбак он. Хотя я не встречал рыбака сноровистей и удачливей. Но в большом мире без помощи и удача не спасёт.