Читаем Цитадель полностью

— Я не могу их оставить. Я и так слишком часто их оставляла.

Однажды в обеденный перерыв, жуя бутерброд в своем закутке (выходить на жару нет сил), я набираю в поисковике: отель, замок и Европа и начинаю разглядывать картинки на экране. На каждом сайте переходы на другие сайты, клик — и ты уже в другом месте, будто проваливаешься сквозь люк. Откуда в Европе столько замков? — думаю я. Говорят, Европа маленькая, как же они там все помещаются?

Перескакивая так с сайта на сайт, натыкаюсь на картинку с подписью Отель «Цитадель». На картинке — замок с башенками. Я кликаю ссылку, и запускается слайд-шоу. Замок в солнечных лучах. Квадратная башня с зубцами. Старая карта с лабиринтами подземных ходов. Круглый бассейн.

Я отталкиваюсь от стола — стул отъезжает к стене — и, резко наклонившись вперед, зажимаю голову между коленями. Мне начинает казаться, что я под дозой. Когда же я успела накуриться? Пришлось вспоминать весь свой день, чтобы убедиться, что ничего не было.

Я поднимаю голову и выпрямляюсь. Передо мной продолжает крутиться слайд-шоу: замок, башня, карта, бассейн. Это замок Ховарда. Замок Рея. Тот самый. Я смеюсь неожиданно для себя. И от этого становится легче.

Рей писал свою повесть, и я читала ее, неделю за неделей, — и мне ни разу даже не пришло в голову, что замок на самом деле существует.

Карта, бассейн, замок, башня.

Я нашла его. Или он меня нашел.

Не знала, что отели бывают такими дорогими. Чтобы оплатить двухдневное пребывание и авиабилеты, мне придется снять часть своих пенсионных денег. И я снимаю их и оплачиваю бронь, но даже теперь не верю, что действительно куда-то поеду. На работе у меня остались неиспользованные дни от отпуска, мама в который раз повторяет, что возьмет девочек к себе. Лишь когда все уже готово и я понимаю, что через неделю лететь, — лишь тогда до меня доходит чудовищная нелепость этой затеи. Бред, блажь, как могло такое прийти в голову? Я еще успею забрать назад деньги за отель — правда, авиабилеты возврату не подлежат. Я звоню маме, но она не желает меня слушать.

— Ты летишь, — заявляет она. — Все. Разговор окончен.

Наверно, раньше она мечтала, что ее дочь, когда вырастет, будет много путешествовать и увидит дальние страны.

Я высаживаю девочек около маминого дома. Габи целует меня, прижавшись ко мне на секунду, а Меган выходит из машины молча. Но когда я включаю зажигание и отъезжаю, она вдруг выбегает из дома и бросается мне вслед. Я резко торможу. Меган уже замедлила шаг, и мне приходится ждать, пока она подойдет к машине.

— Что-нибудь забыла?

Она не отвечает. На шее у нее крошечный золотой медальон, чей-то подарок. Чей — неизвестно. Сейчас разгар лета, на деревьях звенят цикады. Наконец Меган спрашивает:

— Ты вернешься?

— Меган! — выдыхаю я, и из ее глаз вдруг брызжут слезы. Я давно не видела, как она плачет. Она и не плачет. В этом она — как я.

Через окно притягиваю ее к себе и целую в мокрую щеку.

Я лечу сначала самолетом местной авиалинии в Нью-Йорк, оттуда ночным рейсом в Париж. В аэропорту Кеннеди меня охватывает чувство нереальности. Я много лет не летала на большом самолете. Перед поездкой пришлось купить чемодан: в доме нашлись только старые холщовые сумки, в которые мы сваливали все подряд, когда Сет со своей группой ездил на гастроли.

Мое место у окна. Когда самолет взлетает, я смотрю вниз и вижу город, горящий янтарными огнями. Это для меня потрясение: знай я раньше, что все это существует — взлетающие самолеты, янтарные города, — я бы одумалась, не стала бы пускать свою жизнь под откос.

Из отеля мне прислали конверт с какими-то бумажками, но в предотъездной суете я даже не успела его распечатать. А может, откладывала на потом, ждала подходящего момента. Я достаю конверт. Он сделан в форме плоской шкатулки из плотной кремовой бумаги. Взломав печать, улавливаю аромат ванили и еще каких-то специй. Внутри шкатулки — несколько квадратных карточек из той же кремовой бумаги, текст набран коричневым. На первой карточке читаю:

Что за чушь, каким еще другим? Я не могу сдержаться, хмыкаю вслух. Но все равно любопытно.

Еще одна карточка: