Читаем Цирк "Гладиатор" полностью

Так лежал он целыми днями; не было сил затопить печку, проветрить комнату… И лишь по вечерам заходил сосед и, кряхтя, приносил дров; становилось тепло, от горячего бульона кружилась голова, Коверзнев медленно потягивал клюквенный морс и слушал старика; они давно уже договорились беседовать только по–немецки, а это было великолепной школой языка для Коверзнева.

Кризис кончился, Коверзнев стал бодрее, у него появился аппетит. Он попросил соседа позвать букиниста, и когда тот пришёл, продал ему мешок приключенческой литературы и фантастики. На эти деньги он ещё жил некоторое время, но кончились и они.

Коверзнев выздоравливал, сосед стал заглядывать к нему реже, и он опять лежал сутками один в нетопленной комнате, голодный.

В один из таких дней на имя Коверзнева пришёл денежный перевод на сто рублей. На бланке не было штампа ни редакции, ни издательства — перевод был от частного лица. Коверзнев долго ломал голову, пытаясь определить имя благодетеля, и наконец решил, что это жена. Потом ему вспомнилось, как сосед рас — спрашивал его об адресе Нины. Он всё понял и горько, как в детстве, заплакал. Плакал до тех пор, пока не уснул.

Наутро он почувствовал себя почти здоровым и долго ходил по комнате, получая болезненное удовольствие от того, что слегка кружилась голова.

Через несколько дней Коверзнев получил приглашение из редакции, в которой оставил последнюю статью. В хламиде идти туда было нельзя, и он хотел было купить пальто, но оно стоило слишком дорого, и он пожалел денег. Пальто он взял у соседа. Перед зеркалом критически оглядел себя, остался доволен; особенно ему нравилась его острая бородка.

Редактор его сразу же принял.

Сбросив пальто, поправив бант, Коверзнев вошёл в кабинет. В глубоком кресле подле стола сидел высокий чёрный мужчина. Он был косым на левый глаз и походил на иезуита в костюме английского лорда.

— Знакомьтесь, — сказал редактор, вставая.

— Коверзнев.

— Джан — Темиров.

Это имя не вызвало у Коверзнева никаких ассоциаций, а такое знакомство позволяло думать, что они играют на равных, иначе его бы просто–напросто не представили.

Коверзнев разлёгся в кресле, вытянул ноги. Закурил трубку.

Редактор принял это как должное и бесстрастно сообщил:

— Мкртич Ованесович занимается цитрусовыми, чаем, вином и табаком…

Коверзнев слушал невозмутимо.

— Мкртич Ованесович решил вложить часть капитала во… французскую борьбу…

— Пф–пф–пф, — выпустил Коверзнев клуб дыма.

— В цирк… Я рекомендовал ему вашу фигуру в качестве организатора и арбитра.

— Не пойду, — небрежно ответил Коверзнев, глядя не на редактора, а на Джан — Темирова.

— Я ожидал такого ответа, — с лёгким армянским акцентом сказал тот. — Он меня вполне устраивает…

— Пф–пф–пф.

— …устраивает… Вы не хотите размениваться на мелочи. Отлично. Арбитров сейчас полная Россия. У меня будет совершенно другое дело. Я строю цирк. Ничто сейчас не даёт такого дохода, как французская борьба. Цирк строится специально для борьбы…

Его слова были прерваны телефонным звонком.

Джан — Темиров поднялся и взял Коверзнева под руку.

— Не будем мешать.

Когда одевались, окинул взглядом коверзневское пальто. У подъезда его ждала собственная коляска. Он приказал кучеру следовать за ними, держа Коверзнева под локоть, повёл по Невскому.

— Я человек дела, поэтому сразу перехожу к делу. Мне рекомендовали вас вчера как человека умного, упорного, эрудированного и мужественного. Не веря никому на слово, я перечитал все ваши произведения и убедился, что никто в России не знает профессиональную борьбу так, как знаете её вы. Я коммерсант, а не меценат. Поэтому от цирка я жду доходов, доходов и доходов. Я не буду вмешиваться ни на йоту в ваши дела — выдавайте мне только доход. Комбинируйте как угодно, выписывайте Поддубного и Готча, заставляйте чемпионов протирать лопатками наш новый ковёр — это зрителям нравится, надевайте на парней какие угодно маски, сделайте так, чтобы небу стало жарко, затмите Чинизелли, Маршана, Саламонского, Петрова и «дядю Ваню». У вас есть авторитет среди борцов и публики. Вы спортивный Дон — Кихот, и вам будут верить. За это вы получите такие деньги, каких не получает «дядя Ваня». У меня всё подсчитано и взвешено. Я вам буду платить в три раза больше, чем Маршан платит «дяде Ване». Обещаю сразу же издать вашу книгу — я её читал; тираж утроим, получите в пять раз больше, чем вам обещали. Кроме того, вы будете редактором журнала о французской борьбе — будете получать за редакторство и печататься на его страницах.

— Я согласен, — неожиданно для себя сказал Коверзнев.

Джан — Темиров остановился, посмотрел на карманные часы:

— Завтра в двенадцать подпишете контракт и получите деньги… К завтрашнему дню придумайте хлёсткое название для журнала. Сегодня двадцать первое марта — в середине апреля должен выйти его первый номер. Цирк откроется пятнадцатого мая. В течение месяца журнал должен поднять такую возню вокруг предстоящего чемпионата, чтобы ни один петербуржец не остался к нему равнодушен.

— Это мне нравится! — воскликнул Коверзнев.