Читаем Цифровая магия полностью

– А что ты можешь сказать о толстой книге с листами из пергамента, в обложке из толстой черной кожи? – С каждым словом его голос становился все громче, и в нем становилось все больше гневных нот. – Синьор Мечениго, верный сын католической церкви, в числе прочего доносил, что видел у тебя такую. Так ли это? – Инквизитор уже почти ревел. Его лицо покраснело, и казалось, что он сейчас взорвется от гнева.

– Черная книга? Не мог означенный Джованни видеть у меня эту книгу! – проорал в ответ Ноланец.

Доминиканец выдохнул воздух и более спокойно, но не без ехидства в голосе продолжил допрос:

– Значит, была у тебя эта книга, да только ты считаешь, что ее никто не видел. Ты ли писал эту книгу?

– Нет, не писал я таких книг. – Ученый тяжело вздохнул. – Зачем я понадобился римской инквизиции? Меня еще в Венеции спрашивали про эту книгу в черной обложке, но я тогда не придал этому значения. Я пообещал предоставить ее правосудию, в надежде, что это откроет мне путь к доброй жизни. Но, похоже, это привело к обратному.

– Про эту ли книгу ты рассказывал некоему Франческо Грациано, с которым ты находился вместе в тюрьме в Венеции?

– Мы обсуждали многие книги.

– Перестань избегать прямых ответов. Знакома ли тебе эта книга?

– Да, мне знакома такая книга.

– Прекрасно! Где и при каких обстоятельствах ты увидел ее?

Ноланец прикрыл глаза и в очередной раз тяжело вздохнул. Страх, вопреки его воле, закрадывался в его душу. Вот что нужно этим сжигателям. Он наконец начал понимать, зачем его затребовал Рим. Иначе кому нужен был убогий философ. Если бы не книга, венецианская инквизиция его давно отпустила бы. Как же он этого не понял. Но он не мог ничего предложить своим мучителям, даже если бы хотел.

– Я нашел ее в библиотеке Оксфорда, в Англии, где жил в течение некоторого времени.

Прокуратор растянул губы в улыбке и стал похож на ощерившегося волка.

– Опять эта богомерзкая Англия, которая не желает признавать власти Святого Престола! Ну вот, теперь, я думаю, мы сможем добраться до источника твоего грехопадения и спасти тебя. Кто дал тебе эту книгу?

– Я нашел ее в книгохранилище самостоятельно и, заинтересовавшись, приступил к изучению.

– Кому ты рассказал о находке?

– Я никому не рассказывал о книге, поскольку эти невежественные педанты все равно не смогли бы оценить ценности моей находки. – Бруно действительно не поделился своей находкой с оксфордскими профессорами. К тому моменту он успел основательно рассориться с научной элитой Оксфорда.

– Вот видишь, уже тогда твой скверный характер заставил тебя укрепиться на пути греха. Достойных ученых ты называешь невежественными педантами. – Однако в голосе инквизитора не было искреннего укора. Похоже, здесь он разделял мнение допрашиваемого об ученых и богословах старинного университета. – К чему привело тебя изучение пресловутой книги? Какие магические приемы ты смог почерпнуть из нее?

– Увы, книга зашифрована. Я не смог найти ключа. Как мне кажется, я понял только часть изображений, которые подтверждали мои соображения об устройстве вселенной.

– Где сейчас эта книга?

– Увы, книга навсегда утеряна. Разозлившись на это стадо болванов, уезжая из Оксфорда в Лондон, я в гневе бросил несколько книг из библиотеки в камин. – Бруно лгал. Он действительно в припадке ярости бросил несколько древних книг в огонь, но среди них не было той самой черной книги, о которой его допрашивал инквизитор. – Они вспыхнули как порох, и, хотя я тут же опомнился, все было кончено – книг больше не стало.

Прокуратор с ненавистью посмотрел на ученого.

– Ты лжешь! Ты не мог ее уничтожить!

– Я сожалею о своем поступке. Такие книги нельзя сжигать, но я тогда уподобился вам и раскаиваюсь в этом. Видно, правы вы, называя меня еретиком. Но зачем вам эта книга, ведь я все равно ее сжег. Зачем меня затребовала инквизиция Рима?

Инквизитор в гневе открывал и закрывал рот, словно рыба на берегу. Ему было поручено всеми правдами и неправдами получить от проклятого Ноланца эту книгу. А теперь тот говорил, что книги больше нет, что он сжег ее. Прокуратор смог ответить только через несколько секунд:

– Не ты меня допрашиваешь, а я тебя! Но я тебе отвечу! Ты признан не просто еретиком, а ересиархом, поэтому и затребован римским трибуналом. Дело против тебя начато именно здесь, и ты гораздо более подлежишь суду здесь, нежели там, в Венеции, ибо велика твоя вина перед Святым Престолом. Поэтому, чтобы привести тебя к раскаянию, было принято решение прибегнуть к пытке.

Джордано Бруно вздрогнул и напрягся. Ремни врезались в его тело. Инквизитор плотоядно ухмыльнулся и, повысив голос, обратился к монахам в углу:

– Братья, все ли готово для дальнейшего допроса?

Один из монахов обернулся и ответил:

– Да, все готово, ваше преподобие.

– Тогда зовите палача. Этот несчастный не желает раскаиваться.

Тот монах, что отвечал прокуратору, вышел из камеры.