Читаем Циферщик (СИ) полностью

Последняя пятница сентября. Настроение приподнятое, чувствовалось приближение небольшого праздника и значительных перемен в жизни. Сегодня он отработал последний рабочий день и ушёл со старого места работы. Наконец не видеть больше опостылевших лиц, не слушать их идиотских разговоров, не контролировать каждый мускул на лице, каждую интонацию в голосе, чтобы не выдать того, что на самом деле было у него на уме. Наконец-то распрощаться с бесперебойным графиком работы, который превращался в график жизни. Приятное дуновение свободы пьянило. Однако опьянеть Андрею хотелось по-настоящему. Случай представился наилучший. Казалось, что он уже много лет не видел своих друзей. Единственных двух людей, кого он мог ещё так называть, пребывая в полной уверенности в своих словах.

— Кто там? — раздался голос в домофоне. Незнакомый, старческий, трескучий женский голос, который при всём желании никак не мог быть похож на голос Оли. Андрей на несколько секунд растерялся, но всё-таки ответил:

— Это я. Откройте, пожалуйста!

— Какой-такой, «я»? Ничего не знаю, никого не жду! Наркоманы проклятые, достали уже в подъезд к нам ходиют и ходиют! Убирайтесь, пока милицию не вызвала!

Андрей в замешательстве нажал на кнопку «С», прерывая тем самым растянувшуюся тираду. Смущённо перевёл взгляд на лавочку около подъезда, где за ним всё это время внимательно наблюдали три пары глаз, обладательницы которых, видимо, являлись подругами «Стражницы подъезда». Они стихли и внимательно следили за молодым человеком, придирчиво разглядывая каждую складочку его одежды, пытаясь сопоставить его внешний вид со своими представлениями о наркоманах. Одна из них — самая грузная — хрипло спросила, к кому это он пришёл. Андрей назвал фамилию Виктора, а сам в это время лихорадочно вспоминал правильный номер квартиры.

— Я таких не знаю. С какого этажа?

— С десятого, — ответил ей Андрей. Даже понимая, что он ни в чём не виноват — никакой он не наркоман и в подъезд ему нужно по уважительной причине — Андрей чувствовал себя очень неловко под грозным взглядом лавочного дозора. «Как же я перепутал, чёрт!»

Он набрал нужный номер квартиры, ругая себя за то, что вместо «143» набрал «134».

— Заваливайся, ты чего там застрял? — бодрый голос Виктора и последующий утвердительный писк домофона разрешили неловкую ситуацию.

Наконец дверь в подъезд открылась. Андрей, в раздумьях, что этот отряд «морщин и складок» — лучшая защита подъезда от маньяков и наркоманов, зашёл в прохладный и тёмный подъезд, направился к лифту. Там он спугнул парочку целовавшихся школьников, максимум, лет четырнадцати на вид, которые с хихиканьем выбежали в приоткрытую подъездную дверь. Лифт пришёл практически сразу. Пожилой собачник, не обратив никакого внимания на Андрея, вышел, держа на поводу похожего на хозяина, такого же пожилого мопса, который безучастно понюхал ногу Андрея, пока его владелец выходил из открывшейся кабины. Андрей зашёл внутрь, облегчённо выдохнул. Ещё одна, не особо им любимая вылазка на люди закончилась. Нажал на кнопку «10», и лифт не спеша потянул его на верх.

— Ну наконец-то! Давай заходи, заждались уже тебя, — из крайней справа квартиры высовывался улыбающийся Витя.

Андрей подошёл к нему, они пожали друг другу руки, зашли в уютную прихожую. У Вити с Олей была просторная двухкомнатная квартира, со всеми удобствами, в которой они души не чаяли.

Виктор был ребёнком обеспеченных родителей, и до его двадцати двух лет они жили в большой многокомнатной квартире в центре. Но, так как его родители уже вышли на пенсию, а помимо Вити, у них было ещё двое детей, решили снабдить их всех отдельным жильём. Большую квартиру, конечно, продали. Вите, как младшему, досталась самая скромная квартирка, но, негласно, самая большая финансовая поддержка. Они с Ольгой обосновались там, изо всех сил излучая трепетную благодарность в ответ на ворчание. И жили в ней уже третий год, без поводов для жалоб. Деньги им стабильно перечислялись каждый месяц от родителей Виктора. Они тоже не прозябали в лени и бездействии — работали, и хоть какие-то крохи, но в семейный бюджет заносили охотно. Рассчитывали в скором времени и вовсе освободиться от родительского «пансиона».

— Ну, здорово! Как ты, дружище? Всё ряху отъедаешь? Куда Ольку спрятал? Или она не хочет меня встречать?