Добравшись до ванной, он, первым делом, посмотрел на себя в зеркало. На него взирало бледнющее лицо с красными, безумными глазами — узкими щёлочками, рот был непроизвольно приоткрыт, придавая лицу неестественное выражение. От внезапной мысли, что это лицо мёртвого человека, тошнота подступила к его горлу. Он не стал с ней бороться. Бросился к унитазу, засунул два пальца глубоко в горло, вызвав рвоту.

Было холодно, он весь дрожал. Обняв унитаз, сидел на полу, разглядывая скудное содержимое своего желудка. На ватных ногах Виктор сумел подняться и вернуться обратно в комнату. Задул свечи, забрал ноутбук с игравшей на повторе всё той же песней и отправился в спальню, где сразу бросился на кровать, закрывшись с головой одеялом. Крепко зажмурив глаза, он чувствовал, что его куда-то уносит, затягивает в бесконечную воронку. В голове творилось настоящее слайд-шоу из быстро меняющихся кадров.

Вот Андрей, года три назад, предлагает ему съесть непонятную бумажку, на которой изображён весёлый смайлик. Потом они бегут от кого-то. Вот детство: они с пацанами со двора воруют яблоки на рынке. Какие-то люди, их лица, голоса, которые кричат: «ТЫ ДОЛЖЕН!». Бессвязные образы: его первая машина — битая «десятка»; новенькие джинсы; мороженное; улыбающаяся Оля, ещё совсем девочка, когда они только познакомились; а затем сразу плачущая Оля держится за покрасневшую щёчку после того, как Виктор в первый и последний раз её ударил; его велосипед — самый крутой во дворе; та подъездная шпана, которую он видел сегодня, показывали на него пальцем и смеялись. Возникло лицо мужчины в очках, который приветливо улыбался ему, протягивал сигарету…

Виктор изо всех сил старался избавиться от этого наваждения, но не мог. Он уже глубоко провалился в тяжёлый, беспокойный, наркотический сон. Страшные, гротескные картины показывал ему мозг, будил те скрытые воспоминания, потревоженные ранее. Заставлял переживать всё заново, придавая этому атмосферу фильмов ужасов. Причудливая нить сна меняла местами жертву и мучителя. И вот уже сам Виктор делал фотографии раздетого мальчишки, беспомощно елозящего перед ним. А кто-то большой, чёрный и страшный стоял позади них, источая собой лишь ужас, пустоту и смерть.

Он видел трупы женщин, выстроенных в ряд. И снова та большая чёрная фигура стояла позади них, заставляя своих жертв беспомощно парить в воздухе. На их телах появлялись жуткие порезы, из которых сочилась кровь. Порезы приобретали изображение цифр. Единица, двойка, тройка, четвёрка, пятёрка, шестёрка…

И тут появилась ещё одна девушка. Живая, в отличии от прочих. Она вышла на первый план. Чёрная фигура и мертвецы исчезли. Виктор не видел лица новой девушки, но жуткое понимание — кто она — пришло моментально. Девушка медленно поворачивалась к нему — обнажённая, такая хрупкая и беззащитная. Казалось, что она просто-напросто спала.

Виктор не хотел видеть продолжения, отчаянно боролся со сном, пытаясь прогнать этот образ, закрыть глаза или наконец проснуться. Знакомые глаза на милом лице распахнулись, и Виктору не оставалось ничего другого, — только смотреть. Уродливая гримаса исказила Олины черты, из её рта вырвался истошный, пронзительный, полный отчаяния крик боли и ужаса…

7

Наступил новый день. Виктор проснулся, оглядел свою кровать, смутно надеясь, что весь вчерашний вечер был лишь дурным сном, и сейчас он увидит милое лицо напротив. Но кровать пуста. Ни единого следа Олиного присутствия: ни длинного светлого волоса, ни отголоска запаха, ни лишней вмятинки на простыне.

Утро за окном было наполнено тоской и безысходностью, под стать свинцовым тучам, грязной опавшей листве, лужам, отражавшим в себе небесную серость и холодной мороси, бьющей в лица прохожим.

Виктор никак не мог выкинуть из головы вчерашнее помрачнение и мучившие его кошмары. Он чувствовал, что совершенно разбит. Не хотелось подниматься с кровати. Виктор с детской наивностью ждал, что вот сейчас услышит весёлый голос своей девушки, зовущей его завтракать. Он понимал, как глупо было на это надеяться. Оля не ночевала и даже не была дома ночью. Но так не хотелось вставать с кровати на встречу жестокой реальности.

Рассеянно и отрешённо Виктор собирался на работу. Всё вокруг было как в тумане. Первым делом, он набрал заветный номер, хоть и не верил, что ему ответят. Телефон по-прежнему был выключен. Виктор решил во что бы то ни стало обзвонить сегодня в офисе всех её подруг и коллег, да и вообще всех людей, чей номер у него был и кто, хотя бы теоретически, мог что-то знать об её исчезновении.

Виктор принял холодный душ, чтобы взбодриться. Выпил чашку кофе с вчерашними роллами, обнаружив, что аппетит у него не пропал, а даже наоборот, — оказался поистине звериным. Надел брюки и рубашку, перед выходом насыпал еды кошке. Тревожное чувство, казалось, отступило, но его ноющее присутствие оставалось где-то рядом, в области сердца. С утра притуплялись переживания, пробуждался разум.