Читаем Цезарь, Клеопатра и Эйнштейн полностью

— И вовсе нет! Согласно некоторым толкованиям теории Эйнштейна, это не совсем так. Если бы каждый из нас измерял время с очень высокой точностью, то мы заметили бы разницу. Правда, эта разница настолько мала, что у нас нет средств для ее измерения. Наши приборы еще недостаточно точны. Но главное в том, что эта разница фактически существует. Она будет тем большей, чем выше скорость вашего передвижения. Допустим, взяв крайний, хотя еще и воображаемый случай, что на протяжении всех шестнадцати лет вы летели в сверхзвуковом самолете со скоростью 1260 километров в час. Расчеты показывают, что в таком случае продолжительность нашей разлуки окажется для вас на три тысячных секунды короче, чем для меня. Величина эта еще неизмеримая, но важен принцип. Если бы вы двигались с еще большей скоростью, то разница во времени стала бы более ощутимой. Если бы вы смогли, например, передвигаться со скоростью 259 000 километров в секунду, составляющей примерно семь восьмых от скорости света, то вы прожили бы всего восемь лет за то время, за которое я прожил шестнадцать.

— Я не понимаю, что вы хотите этим сказать?

— Так вот. Я хочу сказать, что если бы вы отсчитывали время, неважно, каким способом — следя ли за показаниями своих карманных часов или наблюдая за скоростью роста волос или скоростью распада радиоактивного вещества, то вы бы обнаружили, что ваше путешествие продолжалось восемь лет, тогда как я ждал шестнадцать лет. Если бы вы, наконец, путешествовали со скоростью, близкой к скорости света, то тогда бы время для вас почти остановилось. И вот, если человек отправился из Египта две тысячи лет тому назад и прибудет обратно только сегодня и если в течение всего этого срока он двигался со скоростью, которая чуть меньше скорости света, то, вернувшись, он скажет, что провел в ракете всего несколько месяцев. Он ни капельки не постареет за этот срок. Для того чтобы прожить все это время, ему хватит одного ящика со съестными припасами и нескольких баллонов с кислородом.

— Как можно прийти к столь абсурдным идеям?

— Ничего абсурдного в этом нет. Теория относительности, и только она одна, дает логическое объяснение некоторым опытам, поставленным 2000 лет тому назад нашими жрецами и повторенным в конце прошлого столетия вашими Физо[1] и Майкельсоном[2].

— Это не мешает, однако, надеяться, что в дальнейшем будет найдено более приемлемое объяснение.

— Ваши ученые зря потратили полвека на поиски другого объяснения, а наши работали над этим 2500 лет.

Их выводы категоричны: ничто, кроме теории, которую вы называете теорией относительности, не может лучше объяснить совокупность отмеченных фактов. Эту теорию, созданную вашим Эйнштейном, наши жрецы знали во всех подробностях более двух тысяч лет тому назад.

— Но даже если она и правильна, то это ни к чему не ведет, так как человек никогда не сможет достичь скоростей, о которых вы только что говорили.

— Так было, но после того, как мы овладели атомной энергией, такие скорости стали достижимыми.

— Все эти теории слишком сложны для меня. Я люблю иметь дело с конкретными фактами. Что вам известно в действительности?

— Лично я считаю, что все это правда, — сказал Али и с подчеркнутой торжественностью добавил: — Завтра утром мы узнаем, что все это правда.

— Объяснитесь, дорогой Али, вы с каждым разом становитесь все более загадочным.

И тогда Али подробно рассказал мне о науке египетских жрецов. Еще во времена Клеопатры они ушли далеко вперед от современной официальной науки. Они не только знали о существовании атомной энергии, но и умели применять ее на практике. Как уже сказал Али, древнеегипетские математики пришли к тем же выводам, которые Альберт Эйнштейн сформулировал в начале нашего века. Они знали, в частности, что время зависит от скорости. Однако жрецы, получившие свои знания благодаря божественному вдохновению, не считали себя вправе сделать их достоянием народа. Все открытия держались в строгой тайне. Когда гибель империи стала неотвратимой, ученые жрецы удалились в пустыню и поселились там в нескольких секретных храмах. Из них сохранился лишь храм Трех Пиков. Здесь из поколения в поколение они неустанно работали над дальнейшим развитием науки.

— Но как же вы жили в этом подземельи? Чем вы кормились?

— С помощью атомной энергии в наших лабораториях научились производить почти все, в чем мы нуждаемся. Мы получаем сахар, крахмал, жиры и даже белки и витамины. Кроме того, мы производим золото для того, чтобы приобретать все то, чего у нас еще нет. Делается это очень просто: мы берем минералы, из которых сложены окрестные скалы, и расщепляем их. Пять атомов кремния дают 70 протонов, один атом фтора еще 9, и вот уже 79 протонов. Вводим туда 38 нейтронов, стабилизируем это атомное здание, и вот вам настоящее золото, ничем не отличающееся от природного. Мы чеканим свою монету и легко сбываем ее на рынках Каира.