Читаем Цесаревич Алексей полностью

Все же Алексей не в силах сдержать своего обещания относительно дисциплины.

Уже спустя день, 3 декабря 1915 года, Жильяр вынужден докладывать царице:

«На обратном пути из синематографа Алексей Николаевич жаловался на головные боли. Вечером у него была температура 37 градусов, сильная отечность лобной пазухи, слегка воспаленные миндалины. Сегодня утром у него было небольшое носовое кровотечение, однако насморк все еще сильный; температура, как вчера вечером, 37 градусов.

Простуда, полагаю, результат беспечности. Позавчера он [Алексей], вопреки предостережениям Деревенько, улучил момент, когда тот вышел из ванной, чтобы покинуть ванную комнату и пройти в соседнее помещение, где было намного холоднее. Как я уже писал Вашему Величеству, Деревенько жалуется, что Алексей Николаевич его в последние дни совсем не слушается.

Алексей Николаевич, который играет рядом со мной, пока я пишу эти строчки, сказал мне, что это будет ему хорошим уроком; хотелось бы надеяться. Он поручил мне сказать, что он много раз целует Ваше Величество и великих княгинь».

На следующий день царь снова отправляется на фронтовую инспекцию. Перед предстоящим наступлением Николай желает еще раз поехать к дислоцированным в Галиции войскам, чтобы поднять их боевой дух. Намечается обширная программа с торжественными парадами и богослужениями. Несмотря на непроходящий насморк, сопровождающийся носовыми кровотечениями, Алексей едет вместе с ним. Однако уже ночью в поезде кровотечение становится таким обильным, а температура поднимается настолько высоко, что встревоженный врач Федоров вынужден в три часа разбудить царя.

Федоров объявляет, что нужно немедленно возвращаться в Могилев. Однако и по прибытии не удается остановить кровотечение тампонированием. По мнению врача, необходимо незамедлительно перевезти престолонаследника в Царское Село. В дороге приходится несколько раз останавливать поезд, так как Алеша теряет сознание и для смены повязки требуется неподвижность. Всю ночь напролет Нагорный держит Алешу на руках, так как тот должен полусидеть, но не лежать.

По прибытии в Царское Село царевича с лицом белее мела немедленно передают целому консилиуму врачей. Им удается за несколько дней взять кровотечение под контроль и предотвратить худшее. Распутин, которого царица вызвала к больничной койке царевича, гладит Алешу по лицу и бормочет какие-то слова. Под конец он объявляет царице: «Спасибо Богу, он и на этот раз сохранил жизнь Твоему сыну». Однако, хотя в этот момент престолонаследник уже находился на пути к выздоровлению, царица, как всегда, приписывает улучшение в состоянии здоровья и последовавшее за ним выздоровление исключительно Распутину.

Царь, сопровождавший Алексея в Царское Село, снова уезжает, чтобы хотя бы частично исполнить намеченную программу. Когда он прибывает в Могилев, его засыпают вопросами военные из иностранных миссий о состоянии здоровья наследника, интересуясь тем, вернется ли он снова в Ставку. Генерал сэр Джон Хенбери-Вилльямс: «Он наш всеобщий любимчик, такой общительный и жизнерадостный!»

Большего наказания за легкомысленность, чем удаление из Ставки и разлука с отцом, Алеша и представить себе не может. Он почти ежедневно пишет ему письма:

«Милый Папа! Царское Село, 16 декабря 1915.

Мне уже намного лучше. […] Вчера я первый раз встал Я ношу шаль из пестрой шерсти. Приходил доктор Петров и копался в носу — но не в своем, а в моем! […] Я теперь должен соблюдать определенную диету. Безумно жаль, что я не с тобой!!!!!!!!

Любящий Тебя Алексей».

«Милый Папа! Царское Село, 18 декабря 1915.

Сегодня я впервые оделся. За все время потерял всего один фунт. Через четверть часа снова придут врачи и будут, вероятно, снова ковыряться во мне. Грустно без тебя. Неужели ты приедешь только на елку? Не знаю, о чем еще написать. Все по-старому. Кланяйся всем, кто обо мне думает. Храни Тебя Бог. Крепко целую Тебя. Атаман Алексей, Бойка, Шот, Джой[108], Алексей Сорвиголова».

День спустя Алексей с гордостью пишет своему отцу по-французски:

«Tsarskoie Selo, 19 decembre 1915. Cher Papa. Hier j’ai dejeune en bas, j'etais tres content. Hier Maman avait mal aux dent, mais maintainant elle n’a plus mal. J’ai commence avec Gillik deux grandes forteresses, j’espere que dans quelques jours, nous ferons la bataille. Ce matin dehors il у a trois degres de froid, je sortirai demain, je suis tres content, hourra!!!!!

Salue grassouillet (beige) et tout-nu!!! et tout le monde.

Je t’embrasse ton Alexej».

(По-русски: «Царское Село, 19 декабря 1915.

Дорогой Папа, вчера спускался к обеду, очень радостный. Вчера у мамы болел зуб, но сейчас боль прошла. Я начал с Жиликом две большие крепости, надеюсь, что через несколько дней мы проведем битву. Сегодня на улице три градуса, завтра я пойду гулять, ура!!!!! Кланяйся пухленькому (бельгийцу[109]) и голенькому[110]!!! И всем другим. Целую Тебя, твой Алексей».)