Читаем Цесаревич Алексей полностью

Вновь бесчисленное множество людей ожидает появления царской семьи, снова воодушевление. В Успенском соборе начинается торжественная служба в присутствии митрополитов Москвы, Петербурга и Киева, а также другого высшего духовенства.

При виде роскошного оформления богослужения, смысл которого — всеобщая молитва о скорейшем и благоприятном для России исходе войны, с уст французского посла срывается замечание: «Только двор Византии знавал подобную роскошь и великолепие». А гофмаршал Бенкендорф, видя патриотический подъем и верноподданнические настроения москвичей, добавляет: «Вот она какая, революция, которую нам предсказывал Берлин!» Он не мог знать, что непосредственно перед началом войны находившийся в эмиграции Ленин высказал следующее мнение: «Для нашей революции война в России была бы лучше всего — не верится только, что Франц Иосиф и Вильгельм нам окажут такую услугу».

В конце службы, которую Алексей выслушивает на руках казака, члены царской семьи преклоняются перед реликвиями и молятся перед саркофагом основателя церкви, Алексея.

«Еще долго ноете отъезда Их Величеств, — пишет Жильяр об этом дне, площадь полна людей. Они не расходятся в надежде еще раз увидеть царскую семью […]».

Владимир Бульков, несший вахту в Кремле, позднее вспоминает:

«Царские дети вели себя очень естественно. Они часто проходили мимо и ели при этом виноград и другие фрукты. Маленький цесаревич где-то насобирал кирпичей. Он объяснил мне, что хочет построить печь, и я не должен никому ничего об этом рассказывать».

Жильяр сообщает о следующем дне, когда он смог совершить автомобильную прогулку с Алексеем:

«Четверг 20 августа. С каждым днем энтузиазм возрастает. Кажется, будто москвичи гордятся тем, что царь находится среди них, и демонстрацией своих симпатий пытаются подольше задержать его в Москве. Их воодушевление проявляется все ярче, стихийнее и несдержаннее.

Алексеи Николаевич и я ежедневно выезжаем на автомобиле. Сегодня были ка Воробьевых Горах[87], откуда 14 сентября 1812 года Наполеон смотрел на Москву».

Отсюда открывается величественный вид. Впереди у подножия холма белокаменный Новодевичий монастырь с шестнадцатью золотыми башнями и прочны-ми стенами отрады, похожий на белую крепость; позади, между парком и монастырем, целый квартал церквей и дворцов, а еще дальше светятся купола кремлевских храмов.

Часто прогулки происходят произвольно и поэтому без сопровождения охраны. Жильяр:

«На обратном пути при повороте на боковую улочку шоферу пришлось остановиться, так как окружила такая толпа людей, что он не мог дальше ехать. В основном это простой люд, окрестные крестьяне, пришедшие в город по своим делам или в надежде увидеть царя. Внезапно отовсюду послышались крики: «Наследник! Наследник!» После чего люди сдвинулись еще теснее и ближе, обступили нас, и мы оказались в кольце крестьян, рабочих и торговцев, с громкими криками толкавших и отпихивавших друг друга, чтобы лучше увидеть цесаревича. Несколько женщин и детей отважились подойти еще ближе к автомобилю и встали на подножку; они протягивали руки в салон автомобиля, и когда им удавалось коснуться ребенка, они с гордостью кричали: «Я до него дотронулся! Я прикоснулся к наследнику!»

Испугавшись бурной демонстрации чувств, Алексей Николаевич присел на пол автомобиля, спрятавшись. Он был бледен и встревожен неожиданной вспышкой эмоций. Когда же он увидел добродушные улыбки на лицах простых безобидных людей, он снова взял себя в руки. Но он был смущен тем чрезмерным вниманием, которое вызывал, и не знал, что говорить и делать. Что касается меня, то я с тревогой спрашивал себя, чем все это кончится, так как для своих поездок мы не потребовали полицейской охраны. Затем неожиданно появились два коренастых полицейских, патрулировавшие неподалеку, и рассеяли толпу. После первоначального их гнева толпа постепенно отступила. Отныне я велел матросу Деревень-ко. который следовал за нами в другом автомобиле ездить впереди, чтобы прокладывать нам путь».

Ha следующий день царская семья посещает Троице-Сергиеву лавру, историческое место и центр православия. В XVII в. эта местность была завоевана поляками, но вскоре освобождена; это место считается «святым», и здесь, в подземных кельях, живут отшельники, в посте и молитвах проводя остаток дней.

Вернувшись в Царское Село, царь энергично берется за разработку военной стратегии. Никогда, сообщают очевидцы, не видели его таким деятельным. Обнаруживается двойная игра германского императора, что еще более усиливает решимость Николая привести овею страну к победе. Патриотические манифестации В Петербурге, а теперь и в Москве, придают ему уверенности в том, что народ за него и полон оптимизма.