Читаем Церемонии полностью

Итак, я наконец достиг своего деревенского пристанища и сижу теперь за старым деревянным столом, который приспособил для работы. Рядом стоит книжный шкаф – Дебора отыскала его в кладовке. Еще один установлен у кровати. Я уже достал все книги и пару часов прибирал в комнате, латал дырки в сетках и пр. Окна пропускают много солнечного света, так что комната выглядит куда жизнерадостнее, чем могло показаться из моих описаний. Ты и сама в этом убедишься, когда приедешь (что, как я надеюсь, произойдет в следующие выходные). По крайней мере, я не ожидаю никаких заминок.

Ладно, мне, наверное, стоит заняться работой. Я надеюсь посвятить себя чтению, письму и арифметике; третий навык мне понадобится, чтобы понять, как уместить год первого и второго в одно лето (я собираюсь вести дневник, чтобы документировать процесс, но сомневаюсь, что мне удастся переплюнуть Торо). В кладовке во второй половине флигеля я нашел несколько старых садовых кресел. Думаю, могу вытащить одно наружу, чтобы почитать до ужина. До заката остался от силы час, так что стоит поторопиться.

Надеюсь, скоро увидимся. Напиши, все ли в силе.

Целую,

Джереми.

P. S.: Я вложил в конверт расписание автобусов до Флемингтона. Нужно заранее сказать водителю, что тебе надо в Гилеад, иначе он проедет по другой дороге. Можешь выехать в пятницу после работы и доберешься досюда до темноты.

* * *

Гораций Уолпол, «Замок Отранто» (1764), глава первая. «У Манфреда, князя Отрантского, были сын и дочь. Дочери уже минуло восемнадцать лет; она была на редкость хороша собой и звалась Матильдой. Сын Манфреда, Конрад, был на три года моложе своей сестры; он был юноша болезненный, ничем особым не примечательный…»[3].

Не в привычке Уолпола ходить вокруг да около.

Темы эссе: показать, как методы сценического искусства используются для нагнетания напряженности. Научная фантастика как литература идей, детектив как литература сюжетов, готический роман как литература обстановки.

Почему готическая литература по природе своей консервативна. Сексуальная природа скорби.

Сексуальная природа страха.

После ужина главы со второй по пятую. «Я хотела бы сказать еще кое-что, но уже не могу… – с трудом произнесла Матильда. – Изабелла… Теодор… ради меня… О! – С этими словами она испустила последний вздох. Изабелла и служанки силой оторвали Ипполиту от тела Матильды, но Теодор пригрозил смертью всякому, кто попытается его увести от нее. Бесчисленными поцелуями покрывал он ее холодные, как мрамор, руки…»

Отчего-то роман меня не особенно трогает. Замки, монахи, гигантские шлемы… Возможно, не стоило начинать с такого раннего текста.

А может быть, проблема в этой ужасной слепящей лампе. Нужно будет найти нормальный абажур, когда поеду в город, иначе ослепну. Я зашел бы обратно в дом и попросил какой-нибудь абажур у Поротов, но вряд ли они смогут мне помочь, потому что эти два мазохиста, судя по всему, намерены обходиться газовыми светильниками и керосиновыми фонарями (об этом я не стал писать Кэрол).

Спасибо, господи, за Томаса Эдисона.

Уже ночь. У Поротов свет уже погашен, и миллион мотыльков стучится в сетку на моем окне. Один из них – жирная белая скотина, здоровый, как небольшая птица! Никогда раньше не видел ничего подобного. Из какой только гусеницы такое вывелось?

Надеюсь, это чудище не сможет пролезть сквозь сетку.

Может быть, они повылазили из-за сырости? Неподалеку проходит цепь холмов, но здесь мы в низине, и в воздухе стоит запах воды. Я уже заметил зеленую полоску плесени на стене у самого пола.