Читаем Церемонии полностью

– «Всякий раз, когда умирает добрый ребенок, с небес спускается божий ангел, берет мертвого ребенка на руки, распахивает громадные белые крылья и облетает вместе с ним все места, которые он любил при жизни. Потом собирает большой букет цветов…» – ох, нет! Такая тоска. Кэрол выдала женщине книжку с диснеевской Золушкой и убедилась, что девочка одобрила выбор.

Старичок у окна наблюдал за ней и ободряюще кивал.

– Вижу, у вас полно работы, – сказал он, когда девушка снова вернулась к нему.

Кэрол рассмеялась.

– Сегодня у нас довольно тихо. Зашли бы вы сюда в дождливый день. Библиотека превращается в детскую площадку! – Она пригладила волосы. – Но мне это не в новинку. Я выросла с тремя сестрами и братом.

– Вот как. – Его улыбка была немного рассеянной. – Все они наверняка очень гордятся тем, что вы решились поехать в большой город.

– Ну, я… надеюсь чего-то добиться в жизни. – Возможно, стоит попытаться произвести на него впечатление, чтобы он вдруг не передумал насчет работы. – По правде сказать, этой осенью я планирую пойти на курсы психологии. Танцевальная терапия. – «Если мне удастся найти деньги», – добавила она про себя. – Вечерний курс, одно-два занятия в неделю в колледже Хантера.

Посетитель коротко кивнул.

– Прекрасное заведение. Я с ним хорошо знаком. Эта работа поможет вам покрыть кое-какие расходы, – он начал отворачиваться.

– Кстати, о расходах, – начала было Кэрол и тут же пожалела об этом.

– Да? – Он посмотрел настороженно.

– Вы… вы сказали: «двадцать долларов в час, не считая расходов», – и я просто хотела узнать… – Девушка надеялась, что не покажется жадной. – Не то, чтобы это имело какое-то значение, но… какого рода расходы вы имеете в виду?

Он пожал плечами.

– Обычные. Бумага, ксерокопирование, лента для пишущей машинки… У вас же есть пишущая машинка, так?

– Да, разумеется. То есть, я могу ею пользоваться. Она принадлежит моей соседке по квартире. Но ее почти никогда нет дома, – затаенная с утра горечь заставила добавить: – Да даже когда она дома, она вряд ли в состоянии ею пользоваться.

– Соседка по квартире? – старичок поджал губы. – Хм-м-м-м… Этакий вольный дух, как я понимаю?

Кэрол кивнула.

– По крайней мере, она так думает. Но… – Кэрол умолкла. Она не хотела оговаривать Рошель понапрасну. – Не то, чтобы она занималась чем-то дурным. Просто мы воспитаны совершенно по-разному. Она училась в большом государственном университете, я – в католическом колледже. Только для девочек.

– И где он находится? – Старичку, судя по всему, это было не особенно интересно. Облако на секунду заслонило солнце, и по помещению скользнула тень.

– Колледж Святой Марии в Эмбридже. – Старичок задумчиво моргнул. – Вы наверняка никогда о нем не слышали, – добавила Кэрол. – По всей стране найдется еще штук двадцать заведений с таким же названием, – она посмотрела мимо него в окно. Снаружи ветер трепал длинные листья.

Старик немного подвинулся, заслоняя вид.

– Вовсе нет, я его знаю. Сразу за шоссе, верно? На вершине холма?

– Вы путаете его со школой, – сказала Кэрол. – Там я тоже училась. – Девушку немного пугало то, как много он о ней знает. – Надеюсь, вы не имеете ничего против приходских школ.

– Нет-нет, совсем наоборот. В наши времена только там учат правильному английскому. – Он отошел от окна. – Значит, вы остались среди своих. От одной Святой Марии к другой.

Она кивнула.

– А потом Святая Агнесса здесь, в Нью-Йорке.

– Еще один колледж?

– Монастырь. На западной Сорок восьмой улице. – Она подождала реакции, пытаясь понять, сочтет ли это собеседник достоинством или недостатком. – Я провела там примерно полгода и покинула его только в январе.

– Вы – монашка? Никогда бы не подумал! – В его глазах появилась веселая искорка.

– Нет, не монашка. Я была только послушницей. Никогда даже не надевала монашеского облачения. – Кэрол заметила, что, вопреки собственным словам, ее собеседник не выглядит особенно удивленным. – Просто я посчитала, что обязана исследовать этот путь, – добавила она. – Сейчас я понимаю, что вступить в монастырь меня толкнули неправильные, эгоистичные мотивы, но тогда казалось, что идти больше некуда. Дела дома шли очень плохо. Заболел мой отец, и я с чего-то решила, что, если приму постриг… все вернется на свои места. Может быть, отец выздоровеет.

Старик кивнул, как будто вполне ее понимал.

– Как бы жертвоприношение. Вам пришлось сделать непростой выбор.

– Да, наверное. Но тогда казалось, что это вовсе не выбор. Что я вроде как избрана. – Она пожала плечами. – Наверное, каждый порой ощущает что-то подобное, что он избран для чего-то особенного. По крайней мере, я была в этом уверена. У меня появилась возможность направить собственную жизнь в определенное русло; тогда это казалось необходимым.

– Русло, да. – Казалось, что он обдумывает ее слова. – Но вы недолго в нем оставались.

– Так вышло. Мой отец умер.

– Ах, как ужасно!