Читаем Цензор полностью

Порог, за которым игра будет запрещена – пятьсот лембед. А простое убийство безоружного – всего десять лембед. Да и то, если уровень реалистичности в игре неотличим от реальности. А это еще надо определить.

Нет, просто убить этого парня он не мог.

Стас замахнулся и врезал ему в пах. Еще раз. Парень беззвучно взвыл, выпучив от боли глаза. Заметался в кресле, извиваясь под Стасом, но не смог ничего сделать. Он был гораздо слабее и уже задыхался. Вот-вот потеряет сознание.

Стас отпустил шнурок. Левой рукой прижал голову парня к подголовнику, чтобы лицо не моталось – и воткнул указательный палец ему в правый глаз.

Палец с чмоканьем воткнулся под яблоко, глаз лопнул.

Желудок подпрыгнул к самому горлу. Стас закрыл глаза – но тотчас же заставил себя открыть их. Его профессия требовала: он должен оценить реалистичность игры.

Десяток лет назад игровые персонажи были манекенами без внутренностей. Теперь персонажи все больше напоминали виртуальные пособия для студентов-медиков. Чем выше правдоподобие, тем дороже оценивается каждая жестокость и убийство.

В этой игре правдоподобие было на уровне. Все, что он сделает, будет оценено по максимуму.

Парень молотил руками, с хрипом втягивая воздух. Стас снова натянул шнурок, чтобы парень не заорал.

– Любишь зарплату, люби и людишек потрошить! – пробормотал Стас, подбадривая сам себя. Но как же он не любил свою работу…

Он зажмурился от отвращения – и нажал пальцем на второй глаз…

11

Через пять минут Стас выглянул из кабинки. Изувеченный труп парня дал ему пятьдесят две лембеды.

Точнее, принесет. При условии, что Стаса не арестуют и не убьют за десять игровых минут. Если уж движок игры дает игроку возможность убивать и мучить, – тогда сценаристы должны позаботиться, чтобы в игре была неотвратимость наказания. Чтобы никакой маньяк, привыкнув к собственной безнаказанности в неотличимой от реальности игре, не начал резать людей и в реале. Если же игра дает возможность замучить без всякого возмездия – таких игр точно не должно быть. Цензоры для того и нужны, чтобы отбраковывать такие поделки.

Стас огляделся. Пока тревоги нет.

Неплохое начало. Если он сможет набрать пятьсот лембед, то игрушка будет запрещена, а он останется на работе. Но для этого надо постараться.

12

Третья комната была пустой, а в следующей был здоровый мужик. Лицо заросло сизо-черной бородой, огромные волосатые лапы – как чудовищные клешни.

Голыми руками с ним не справиться. Нужно какое-то оружие.

Стас вернулся в коридор и прокрался в конец, противоположный холлу с охранником. Осторожно выглянул за угол. Две кадки с пальмами, двери в туалетные комнаты. Замечательно.

Он зашел в мужской туалет и плотно закрыл дверь. Подошел к зеркалу над умывальником и подергал его. Зеркало подалось – висело на шурупах. Стас снял его, замахнулся и грохнул зеркало на пол. Стекло гулко лопнуло, в стороны брызнули осколки.

Стас сморщился от оглушительного звука. Вся надежда только на звукоизоляцию и сладкую дрему охранников.

Он выбрал длинный острый осколок – тридцать сантиметров, почти кинжал. Только без ручки. Так всю руку в нарезку превратить можно.

Стас выглянул в коридор. Все тихо. Звукоизоляция действительно отменная. Охранник в том конце коридора ничего не услышал.

Он вернулся в комнату с трупом подростка. Снял с него замшевую курточку и обмотал ею конец осколка. Теперь можно было колоть и рубить, не боясь поранить руку.

Стас прокрался в комнату с волосатым кавказцем. Здоровый бугай. Лучше бы просто его убить, но… простое убийство взрослого сильного мужчины семь лембед. Дополнительные лембеды идут за зверства, за страдания… пусть даже и игровых персонажей.

Стас подошел к мужику, прикинул, куда бить. Замахнулся – и только теперь ткнул клавишу отключения вира-шлема. И едва шлем сполз с бородатого лица – рубанул осколком по бедру.

– А-а-а-а! – заорал мужик.

Удар получился классный: осколок вошел глубоко, распоротые мышцы развалились, как сочный бифштекс. Из перерубленной артерии брызнула кровь алый фонтанчик прямо в потолок.

Мужик, не переставая орать, сумасшедшими глазами смотрел на свою разрезанную ногу, не веря в происходящее. Прямо как живой. Наконец перевел взгляд на Стаса – и тут же получил осколком зеркала в живот.

На этот раз Стас ударил несильно. Нужно было выжимать страдания, а не просто убить этого здоровяка.

И зря. Мелькнул здоровый волосатый кулак – и Стасу показалось, словно на него налетел грузовик. Перед глазами вспыхнули и замелькали ослепительные искры, в затылок с хрустом что-то ударило.

Стас помотал головой, приходя в себя. От удара его отбросило к стене. На несколько секунд он вырубился, – кавказец, рыча от боли и пережимая артерию на ноге, успел вывалиться из кресла и полз к двери, отчаянно матерясь.

– Ах ты… – зарычал Стас и бросился за ним.

Кавказец пытался приподняться, дотянуться до ручки. Он слабел на глазах. Но упрямо полз в коридор за помощью.

Стас рубанул ему по щиколотке.

Мужик заорал с новыми силами, перевернулся, лягнул Стаса ногой. Несильно, но болезненно – прямо в пах.