Читаем Центр полностью

Лера кинула любовный взгляд на плюшевую рыбину, и они с Катькой спустились вниз. На первом этаже, в самой большой комнате дома, уже все собрались. На трех диванах расселись реабилитанты, все с Библиями. Начиналась группа «План Победы».

Лера вздохнула и взяла с полки Библию. Кто бы мог подумать, что в 35 лет она будет всерьез читать Библию. Ну, конечно, здесь никто не спрашивал, хочешь ты этого или нет.

Каждый день в течении часа полагалось читать главу из Ветхого Завета, главу из Нового и псалом. Список того, что именно в какой день читать был вывешен рядом с книжными полками. Читали вслух, каждый по несколько стихов – это как ведущий определит. Также нужно было прокомментировать прочитанное, объяснить, как ты это понимаешь.

Ведущим сегодня был Максим, которого отправили на трудотерапию, поэтому Лера взяла инициативу в свои руки. Она взглянула на список и громко прочитала:

– 23 июля: Псалтырь 22. Кто прочитает?

– Я прочитаю! – Миша вскинул руку. Миша появился у них недавно, и пока проявлял инициативу где нужно и не нужно. Лера пожала плечами и села рядом с Катькой.

– Псалом Давида, – начал Миша, – Господь – Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться.

Остальные молча следили за голосом по строчкам. На самом деле через час должен был быть ужин, из кухни за перегородкой тянуло запахом еды, и сконцентрироваться на чтении было невозможно. Реабилитанты поминутно поглядывали на часы на стене, и Лера в том числе.

– Так, благость и милость да сопровождают меня во все дни жизни моей, и я пребуду в доме Господнем многие дни, – закончил Миша.

– И как ты это понимаешь? – спросила Лера.

– Ну… Давид говорит о том, что Бог позаботится о нем в любой ситуации.

– Ну да, – согласилась Лера, – здесь все понятно.

Дальше читали от Матфея 22-ую главу и от Исаии 1-ую и 2-ую. Успели еле-еле, к самому ужину. Дежурная по кухне, сегодня это была Алла, уже выдвинула в центр комнаты столы и расставляла стулья, когда Лера сказала:

– Все. Закончили.

Когда все уже сидели за столом, Алла поблагодарила Бога за пищу и положила всем желающим по чайной ложке самого дешевого кетчупа из пластиковой бутылки. Разговоры стихли, застучали ложки о тарелки. На ужин была греча с крохотными кусочками печенки. Еду закупали экономно, повар постоянно ломал голову, как растянуть продукты подольше, до следующей закупки.

Потом было свободных полчаса и почти все, кроме дежурной, которая осталась мыть за всех посуду, разошлись по своим комнатам.

– Что писать на «Итогах»? – задумчиво спросила Катька, растянувшись на кровати. Вообще лежать днем запрещалось всем, кроме новеньких (две недели они могли даже не посещать обязательные группы в общей комнате).

– Вспоминай, что сегодня было, – подсказала ей Неллечка.

– Нель, ты поможешь мне написать? – взмолилась Катька.

Лера в этом разговоре не участвовала, она рассеянно разбирала пакет, который передали от родителей. Все равно подарка лучше, чем плюшевая рыба, там не окажется. Леденцы. Шоколадные конфеты. Пряники. Прокладки. Тушь. Лак для ногтей. Все, что она просила по телефону. На самом дне лежала какая-то бумажка. Лера достала, развернула. Фотография. С черно-белого изображения на нее смотрела маленькая шестилетняя Лера. Дедушка сфотографировал ее неожиданно – девочка удивленно подняла голову на фотографа. В руке карандаш, что-то рисовала, теперь уже и не вспомнишь, что. Смешная стрижка с короткой челкой, большие глазища, худенькие ручки. К горлу подступил комок, который очень трудно было проглотить. На листке, в который была завернута фотография, несколько строк маминым почерком: «Доченька, разбирала документы и нашла эту фотографию. Что бы ни случилось – для меня ты всегда останешься этой маленькой девочкой, которую видишь на фотографии. Мы тебя любим. Мама». Глаза неожиданно наполнились слезами, Лера быстро вышла из комнаты и закрылась в туалете. Стояла у маленького окошка, позволяла слезам течь.

«Как выстрел, – пронеслось у нее в голове, – только мама умеет так выстрелить, точно в цель, точно в сердце». Ей всего сейчас было жалко: своего детства, своих детских рисунков, маму, но больше всего – себя. Не ту, которой она была сейчас, а девочку на фотографии. Знала бы она, что ее ждет впереди – грязь такая, что рассказать стыдно, алкоголь, наркотики. А она смотрит в объектив удивленными глазенками и верит, что все у нее в жизни будет хорошо. И тут Лера поняла – ведь девочка с карандашом в руке до сих пор сидит там. И до сих пор верит. Слезы хлынули градом, но она их и не сдерживала.