Читаем Цена Шагала полностью

- Хорошо, а в среднем сколько они там все стоят, картины-то эти?

- Так Семеныч, все ж зависит - сам знаешь от чего!

- Вот я слышал, что самое дорогое - это авангард русский.

- Смотри, что-то петришь в нашем деле! - опять развеселились сотрудники. - Это правда, Семеныч, не обманули тебя. Дорогущее это дело, русский авангард: и сотни тысяч долларов, и миллион может стоить.

- Неужто миллион? А вот, скажем, видел я картинку в альбоме художницы такой - фамилия у нее заковыристая…

- Это кто же? Попова, что ли?

- А что, есть Попова?

- Да, была такая знаменитая художница.

- Не, не Попова. Как же она? На «э»…

- А, это, наверное, Экстер.

- Во-во, Экстер. Дорогая она?

- Ой, дорогая, Василий Семенович, тебе за всю жизнь таких денег не заработать.

- Я серьезно, мужики. Сколько, к примеру, может стоить?

- Смотря что: живопись или графика.

- Ну, а если живопись?

- И сто тысяч может, и сто пятьдесят может, а может и двести стоить. От многих причин зависит.

- Ну, а тридцать может?

- Нет, Семеныч, вот тридцать как раз и не может. А что это ты Экстер заинтересовался? До тебя, что ли, тоже слухи дошли?

Тут настала пора удивиться Трегубцу:

- Какие слухи?

- Да про ограбление.

- Какое ограбление, ребята?

- Да ладно, ты из себя целку-то не строй, в одном же Управлении работаем.

- Нет, ребят, я серьезно ни о каком ограблении не слышал.

- Вон, у Вальки. Валь, покажи ориентировочку.

- Пожалуйста, - сказал тот, кого назвали Валькой, и полез в стол за бумагами. - Вот. Две недели назад на Садово-Самотечной улице ограблен и убит коллекционер Загоруйко. Как удалось установить, из квартиры вышеупомянутого коллекционера похищены - так, смотрим, - полотно Айвазовского, два эскиза Бакста… А, вот, Экстер! «Беспредметная композиция», датированная началом двадцатых годов, проходившая экспертизу в Третьяковской галерее в 1994 году. Вот, полюбуйтесь, - и он протянул Василию Семеновичу цветной ксерокс.

«Опаньки!» - сказал себе Трегубец, стараясь никак не выдать своего удивления. На большом листе цветного ксерокса красовалось изображение той самой работы, фотографию которой он видел в галерее «Дезире».

- И что, не нашли?

- Да нет. Видно, гастролеры были, не найдем никогда. Только ты, Семеныч, начальству нашему не толкуй, мы же все в делах, в заботах…

- Я понимаю, какой разговор. А что, много у этого коллекционера взяли?

- Да порядочно, список на тридцать восемь позиций. Дедуля пожилой был, собирать начал еще в пятидесятые. У него много барахла было. Там тебе и Сомов, и Бенуа, и Бакст… А из авангарда - Экстер, рисунок Филонова у него был, акварелька. На вот, полистай. Фотографии, правда, не на все есть.

Василий Семенович взял в руки папку и лениво перевернул несколько страниц. Его внимательный глаз отметил еще две работы, виденные у хозяйки галереи «Дезире».

- Ну, а сколько, к примеру, такая Экстер потянуть может?

- Тебе по мировому рынку или по нашему, зачуханному?

- Ну, хоть бы и по нашему.

- Если б чистая была, без крови, если б сам этот Загоруйко продавать ее решился, думаю, меньше, чем за восемьдесят, не отдал бы. Он вообще жадный был, как говорят.

- Неужели восемьдесят тысяч долларов!

- А ты как думал!

- И кто ж такое покупает?

- Как кто: банкиры, новые русские, эти вот, «чисто конкретные».

- А им-то зачем?

- Эх, Семеныч, отстал ты от жизни! С одной стороны, мода, с другой - денежки вкладывают. Случись чего - это ж всегда капитал.

- Понятно, понятно. Ну, ладно, ребят, побреду я. Отдохнул у вас душой, про искусство послушал. Удачи вам!

- Заходи, заходи, Семеныч. Мы тебе еще и про иконы расскажем, - напутствовали его сотрудники отдела.

- Как-нибудь - обязательно. Когда начну ими торговать, сразу к вам за консультацией и приду.

- Во-во. И место укажешь, где будешь торговать: мы тебя там и повяжем. Нам отчетность ой как нужна!

Трегубец посмеялся в ответ на немудрящую шутку и вышел, прикрыв за собой дверь. «Ну чудно, чудно, - сказал он сам себе. - Значит, картина до банального проста. Насколько я могу понять, глубокоуважаемая Светлана Алексеевна, конечно, не сама грохнула старика Загоруйко, но в деле этом завязана по уши. А следовательно, у нас появился реальный шанс ознакомиться с жизнью господина Цуладзе. Нет, конечно, девочка может быть и ни при чем, однако такую работу брать с улицы не станешь: мокрая картинка в приличную галерею забредает только от своих. А кто у нас самый свой? Горячий джигит Аслан. Ой как все интересно складывается! А что, может, и действительно своим ребяткам подсоблю, надо же им процент раскрываемости повышать». И, довольный сделанным открытием, он отправился в свой кабинет.

Через полчаса к начальнику заглянул верный Ян.

- Вот что, Ян. Не в службу, а в дружбу: достань-ка ты мне «куколку». Но не простую, а хитренькую.

- На какую сумму рассчитывать, Василий Семенович?

- Нужно мне тридцать тысяч «зеленью», пачках, скажем, в шести, по полтинничку. Но две пачки из этих шести обязательно настоящими должны быть.

- Это где же я вам десять штук достану?

- Ян, ну расстарайся, голубчик.

- Ну и задачи вы, начальник, ставите, - вздохнул Ян. - То, понимаешь…