— Но с трансплантацией органов не всё так гладко, — произнёс он всё так же улыбаясь, — приходится ждать, пока кто-то не соизволит сдохнуть, чтобы отдать своё сердце или почку тому, кто в них отчаянно нуждается. Причём без разницы голодранец ты или ооочень богатый человек, для всех условия одинаковы. А ведь из-за каких-то голодранцев хорошие люди просто тихо уходят, не дождавшись своей очереди.

С этими словами он распахнул передо мной контейнер и в тот же миг меня вывернуло наизнанку. Упав на колени, я содрогалась в рвотных судорогах на бетонном полу. Не описать словами весь тот ужас и отчаяние, которыми пропитался этот подвал. Они захлестнули меня словно цунами и я не могла сделать ни единого вдоха этого зловонного воздуха.

— Знаешь сколько они готовы заплатить за такое сердечко, детка? — продолжал он, не обращая на меня никакого внимания, — Много. Очень много. Вот только заплатить некому. Все сплошь чистоплюи, типа твоего папочки.

Меня вновь скрутило в очередной рвотной судороге, только рвать уже было нечем, так как от выпитой воды я только что благополучно избавилась. Он безумец! Безумный ублюдок!

— А вот у нас с этим намного легче. Деньги правят миром и только они решают кому жить а кому нет, —рассмеялся Аскольд, захлопнув крышку контейнера, — О тех, кто пропал без вести просто забывают. Зато их глаза, кожа, лёгкие, печень или сердце живут дальше далеко отсюда. Всего два часа по воздуху и этот контейнер будет у своего хозяина. Правда,  хорошо придумано?

Его безумный смех будто прорывался сквозь дымку. Я отчётливо почувствовала, что сейчас просто потеряю сознание.

— Это золотое дно, детка, — не унимался этот обезумевший садист, — и всё шло бы гладко, если бы не твой папаша-чистоплюй. В ночь перед балом он узнал о истинных задачах бизнеса и отказался принимать в нём участие. Представляешь? Всё, что было построено долгим упорным трудом чуть не рухнуло к чертям собачьим!

При этих его словах я подняла голову. В глазах двоилось а шум в ушах только нарастал, накатывая новыми волнами паники и тошноты.

— Нет, это не мы, — прокомментировал он мой взгляд, — его сняли на выходе люди Рамзая. У этих двух были свои счёты. А ты, идиотка, отправилась домой, где они исполнили бы и тебя, не окажись рядом твоего защитничка.

Наклонившись, он дёрнул меня вверх и схватив за горло, приподнял над полом.

— Ты трахалась с ним? Конечно, трахалась. Отблагодарила за спасение, обслужила по полной программе.

С этими словами он приложил меня затылком об стену, отчего в глазах потемнело и сознание начало медленно от меня ускользать. И какое же счастье, что его я всё-таки лишилась!

— А если бы уехала тогда со мной, ничего бы этого не произошло, — донеслось до моих ушей сквозь темноту, — теперь ты мне нахрен не сдалась.

* * *

Очнулась я в полумраке на чём-то твёрдом. Зверски болела голова а в глаза будто песка насыпали. С трудом разлепила веки и тут же услышала тихое:

— Ася.

Стоило больших усилий, чтобы приподнять голову и окинуть мутным взглядом помещение в котором я находилась. Под потолком висела тусклая лампочка Ильича а по углам жались испуганные люди.

— Ася, — до отупевшего сознания вновь донёсся голос моего брата.

Я скосила глаза и замерла. Шок! Передо мной на коленях сидел Алекс! Суки! Какие же они мрази! Даже ребёнка не пожалели!!

Мы оба с самого начала были обречены!

— Ась, мы все умрём? — спокойно спросил мой брат.

Это страшно. Это до безумия жутко, когда дети говорят о смерти со спокойной обречённостью.

Приподнявшись, я схватила Алекса и прижала к себе.

— Конечно, нет! — прошептала я, борясь с подступающими слезами, — Можно рассказать тебе один секрет?

Алекс кивнул и уставился на меня своими огромными глазищами. Потянувшись к его уху, я зашептала:

— Скоро сюда прийдёт Данила и всех нас спасёт! Вот увидишь, всё будет хорошо!

— Честно? — прошептал Алекс.

Смотреть в эти полные надежды детские глаза было невыносимо. Прижав его к себе ещё сильнее, чтобы он не заметил предательских слёз, я уверенно ответила:

— Конечно, малыш.

Конечно же он прийдёт! Сама я в этом не сомневалась ни на секунду.

Глава 8.