Читаем Цена притворства полностью

Но что никогда не забывалось, так это их последние мгновения перед смертью в линзе его оптического прицела. Это тот случай, когда не помнишь всей мизансцены, зато какой-то стоп-кадр врезается глубоко в память.

Говорят, перед смертью вся жизнь пролетает перед глазами, и, глядя в широко распахнутые глаза своих жертв, он видел устилавшую их пелену пустоты. Она проникала в Данино сознание, постепенно заполняя собой и его самого, лишая обычных человеческих эмоций. Он физически ощущал в себе опустошение, которое невозможно было ничем заполнить: ни лаской продажных женщин, ни удовлетворением от ещё одной крупной суммы денег. Оно зияло в его взгляде, таком же пустом и безжизненном, как и у его жертв.

Даня всё чаще задавался вопросом, когда уже и его самого решат устранить? В том, что именно так и будет, он не сомневался. В начале своей карьеры он знал порядка двух десятков штатных ликвидаторов столицы. Сейчас из «старых» остался в живых только он и ещё один. Остальные? Ну, лежат где-то. В каких-то лесах. Такой процент выживаемости. На их место приходят новые, снова уходят, и так по кругу.

Беркут оказался хорошим стратегом и жёстким руководителем. О его жестокости ходили легенды, но что из них было правдой, а что вымыслом, Даня не брался судить. Под началом Беркута ОПГ разрасталась, пуская корни всё глубже. На фоне борьбы с чеченскими бандами, которые Беркут люто ненавидел, ему удалось объединить две враждующие группировки с большой пользой для себя. Основной костяк - это спортсмены или, как и сам Беркут, выходцы из силовых структур. В конце концов он подмял под себя добрый кусок столицы и не собирался на этом останавливаться. Данью облагались не только мелкие предприниматели, но и банки, предприятия и концерны. Конкурентов или тех, кто не хотел платить и каким-то образом стоял на его пути, Беркут убирал. Часто при помощи того же Данилы.

Даня прекрасно отдавал себе отчёт в том, что когда-то придёт и его очередь, и однажды этот день наступил.

В 1998-ом у Беркута возник конфликт с крупным бизнесменом чеченского происхождения Аббасом Балиевым. Было решено устранить зажравшегося чечена, и дело передали Снайперу.

Вечером дня Х, когда Аббас с компанией вышел на порог ночного клуба «Доллс», Данила взял его на прицел винтовки. Первая пуля угодила Балиеву в грудь. Мужчина начал медленно оседать на землю, и пока телохранители бестолково размахивали пистолетами, пытаясь определить местоположение киллера, Даня произвёл контрольный - в голову.

Помня наказ Беркута - убить по возможности всех, кто оказался рядом с Балиевым, он начал отслеживать в прицел двух его спутников. Один сразу попытался убежать и получил пулю под левую лопатку. Второй, казалось, совсем не опасался за свою жизнь и старался накрыть собой истекающего кровью друга. Эта сцена заставила Данилу опустить ружьё. Он восхитился смелостью этого человека и выстрелить в него не решился. Отбросив винтовку, Даня спустился с чердака и вышел налегке через проходной подъезд на другую сторону многоквартирного дома.

В парике, накладных усах и очках в роговой оправе, через несколько минут он уже шёл под прикрытием деревьев по Скверу на Трёхгорном Валу. Поравнявшись с памятником борца-пролетария, Даня на ходу отсалютовал ему по-армейски – ладонью от виска - и направился в сторону жилых домов на противоположной стороне улицы 1905 года.

Он шёл незаметной тенью, не оглядываясь по сторонам. Зачем? Если бы кто-то сидел на хвосте, то Даню ликвидировали бы ещё в сквере – лучшего места исполнения не найти. А не в сквере, так в подъезде съёмной квартиры.

Его ликвидация - это лишь вопрос времени и, положа руку на сердце, скорей бы это случилось. Как известно, ожидание казни – хуже самой казни. А жизнь, которую он вёл – это и не жизнь вовсе. Даня даже сомневался, жил ли он на самом деле. Мир вокруг был пустым, а внутри него самого пустота уже давно была обычным явлением. Он смирился с ней, принял её, и они стали одним целым.

Казалось, и не было никогда того парня, который только-только дембельнулся. Парня, полного устремлений и смелых планов на будущее. Горизонты тому мальчишке казались безграничными, а небо над головой безоблачным. Другое дело сейчас, когда ему тридцать и нет ни горизонтов, ни планов, ни каких-либо целей. Он постоянно в тени и постоянно один, потому что просто не имеет права привязываться к кому бы то ни было.

Данила не раз задавался вопросом о смысле своего существования и каждый раз вынужден был признать, что смысла нет. Не станет Снайпера – его место займёт кто-то другой, и одному Богу известно, закончится ли когда-нибудь этот круговорот.

Он неспешно шёл к своей машине, которые менял так же часто, как и временные пристанища.

Он никогда не ездил на дорогих авто. Не то чтобы не мог себе этого позволить - отнюдь. Чего он не мог себе позволить, так это привлекать лишнее внимание, потому и средства передвижения его были такими же неприметными, как и он сам.