Читаем Цена короны полностью

«Отец мудрости Кфартум аль-Кан советовал строить словесную часть заклятья в форме стиха. Он полагал, что ритмическая структура создает еще один пласт, способный придать магической формуле особую силу. Недаром его „Наставления вступающему на путь познания“ – это поэма-притча, чтение которой может доставить немало наслаждения даже непосвященному. Однако в ней же великий учитель всех магистров Тоа-Дана предупреждает, что неверно выбранный стихотворный размер может не только усилить, но и разрушить заклинание...»

Анволд перестал писать и опустил веки. Сторонний человек, случайно оказавшийся в комнате, мог бы подумать: за долгие годы глаза магистра насмотрелись на этот мир, и теперь их утомляет даже быстрый бег строчек по пергаменту.

Но маг был вовсе не так стар, как могло показаться. И глаза у него не уставали, даже просиди он над свитками трое суток напролет – достаточно воспользоваться несложным заклинанием, известным даже ученикам, не покинувшим стены Аль-Джамии.

Усталость придет позже. Когда голосок, пока еще еле слышный и то и дело стихающий в сознании, превратится в зловещий шепот, в сбивчивое бормотание, когда начнет срываться в судорожное рыдание, в истошные вопли… и лишь воля магистра Тоа-Дана, что крепче гномьей стали, сможет заставить его смолкнуть хоть ненадолго.

Пока же Анволд опустил веки, чтобы разобрать, что говорит голос его тревоги.

Услышать. Выслушать. А потом успокоить.

Успокоить, чтобы этих слов не услышал никто – кроме него самого, Анволда Гудхайда. Потому что в этом дворце даже у стен есть уши. Уши, способные слышать неслышимое.

Но те, кому принадлежат эти уши, глаза, пальцы – не всемогущи. Сильны, очень сильны. Но можно ли всерьез говорить о силе, если за плечами не стоит тысячелетний опыт величайшего из магических орденов Лаара? Единственного ордена, создавшего магическую школу, где год за годом отбирают и шлифуют жемчужины сокровенного знания? Ордена, из которого вышли Ай-Рубан и благословенный «Целитель Сеггера» Хорет аль-Раа, спасший Лаар от болотного мора? Единственного ордена, адепты которого осмелились прикоснуться к тайнам Темного искусства? Разве пошли бы они на подобный шаг, если бы мощь их знания не защищала их, подобно тому, как пропитанное снадобьями одеяние и заклинания защищают врача, препарирующего труп прокаженного?

Он знал, что люди, вспугнувшие его незримого сторожа, уже стоят за дверью. Они спокойны, непроницаемо спокойны. Но и он уже успокоился. Не за несколько ударов сердца до того, как они смогли бы это почувствовать, понять, что он давно ждет их. Гораздо раньше.

Поэтому – пусть входят. Не их шаги отвлекли его от рукописи: мало ли кто ходит по коридору мимо его двери? Он, представитель Тоа-Дана в Королевском совете, не настаивал на том, чтобы ему предоставили уединенные покои в какой-нибудь башне – тем более что во дворце подходящих башен не было. Он сможет перечислить всех, кто проходил мимо его двери с тех пор, как его сюда поселили, но что с того? На такое способен любой маг его уровня. Для этого не нужно ни усилий, ни особых заклинаний – подобные вещи делаются не задумываясь. Так простые люди запоминают дорогу, которой ходят на рынок.

Пусть входят. Он спокоен. Он просто задумался, желая облечь свою мысль в наилучшую словесную форму.

Ну вот. Уже стучат.

Инквизиторов было трое. Отцов-экзекуторов, которые появились первыми, Анволд видел впервые. Оба рослые, крепко сбитые, с гладко выбритыми подбородками – один чуть помоложе, другой чуть постарше. Сразу видно, что умеют отражать не только магические атаки. Серый Орден никогда не отказывался учиться ни у Алого, ни у Белого. И пример тому – тот, кто остановился в дверях. Очевидно, что остановил этого человека не страх…

– Младший магистр Анволд Гудхайд, советник гильдии Тор-Абъяд? – проговорил старший экзекутор. – Прошу вас следовать за нами.

Его напарник чуть ниже опустил голову. Его волосы, стриженные в кружок, были черными, совершенно прямыми и толстыми, как у коня.

– Что случилось? – Анволд отложил перо. – Может быть, вы объясните… ваше светлейшество? Я уверен, после того как мы поговорим, вы убедитесь в несостоятельности своих подозрений.