Читаем Цемесская бухта полностью

Рос Витя без отца. И у матери их, детей, было четверо, он — младший. В первые же дни войны братья и сестра ушли на фронт. А через несколько месяцев с батальоном морской пехоты ушел воевать и Виктор. Его только что приняли в комсомол.

Когда юнга Чаленко попал на Малую землю, он считался бойцом опытным и успел заслужить награду — орден Красной Звезды.

…В тот день моряки-десантники вели бой за гору Колдун. С ее высот Малая земля перед фашистами была как на ладони и хорошо простреливалась. Взять гору нужно было во что бы то ни стало…

Раз за разом поднимались моряки в атаку, но огонь фашистских автоматчиков прижимал их к каменистой земле. Уже немало моряков полегло убитыми, а высоты так и не были взяты. Особенно убийственным был огонь пулемета. Пулеметчик засел в дзоте, и подобраться к нему было нельзя: вокруг проволочные заграждения в несколько рядов.

Чаленко лежал рядом с командиром. Командир старался далеко от себя юнгу не отпускать, берег. Он знал: Чаленко отчаянный, всегда лезет в самое пекло.

— Сейчас снова пойдем в атаку, — сказал юнге командир. — Чтобы от меня ни на шаг! Понял?

— Понял. Только, товарищ командир, посмотрите-ка в бинокль. Левее дзота… Я все приглядываюсь: колючую проволоку в том месте снарядами посекло-побило… Если подползти, можно и гранатой! А?

Командир поднял бинокль, стал наблюдать. «Точно, вроде бы проход в заграждении… Молодец, юнга!»

А когда опустил бинокль и оглянулся, юнги рядом не было. Чаленко, сжав в одной руке гранату, в другой — автомат, ящерицей полз в горячих камнях, подбираясь к дзоту.

— Юнга, назад! — крикнул командир.

Ударила пулеметная очередь. Там, где только что был юнга, пули разбросали щебень и подняли фонтаны пыли. «Неужели убили? Нет, ползет юнга… Живой…» Снова заработал пулемет, и снова фашист промахнулся. Юнга был уже у самого дзота, ужом скользнул между кольями заграждения. Минута прошла, другая… Поднялась от серых камней черная фигурка в бушлате, взмахнула рукой. Взрывом закрыло амбразуру дзота, и замолчал пулемет. Еще минута. Тишина. Пулемет больше не стрелял. И тогда командир поднял в атаку моряков.

— Ур-ра! Полундра!

Бой закончился вечером. Витю Чаленко моряки нашли возле дзота. Кто-то закрыл его лицо бескозыркой.

Записку с адресом матери отыскали среди вещей погибшего юнги. А всех вещей было: краснофлотская книжка, комсомольский билет да одиннадцать стреляных гильз — личный счет убитым фашистам…

Когда Советская Армия в апреле 1945 года с боями вошла в Берлин, наши солдаты в самом логове Гитлера, в его ставке, захватили штабные бумаги — приказы, донесения генералов, секретные письма, сообщения с фронтов…

Среди всего прочего была и телеграмма, помеченная декабрем 1942 года:

«…Противник, имея задачей стратегические цели, пытался высадить на территории Северной Норвегии крупный десант. Подошедшими воинскими соединениями победоносных солдат рейха десант полностью уничтожен. Его жалкие остатки сброшены в море. В боях особенно отличались солдаты: Крюгер, Вельнсштадт, Вернер, Краузе, Хольц…»

Телеграмма хранилась подшитой к другим бумагам в архивной папке. Особо отличившиеся солдаты были соответственно награждены Железными крестами различных степеней — согласно заслугам и храбрости. Как-никак они уничтожили крупный десант.

Однако если мы заглянем в историю Великой Отечественной войны, то не найдем никаких сведений об этом случае. Потому что наши в декабре 1942 года никакого десанта не высаживали…

Загадочная, можно сказать, история.

Разгадать ее помог Александр Осипович Шабалин, дважды Герой Советского Союза, контр-адмирал, мастер торпедных атак.

— Любопытно, — сказал Александр Осипович. — Очень даже любопытно… Только дело-то было совсем не так. А если хотите знать, вот как… Наши летчики заметили, что фашисты перебрасывают войска по дорогам Северной Норвегии. Советскому командованию надо было точно узнать: какие войска? Куда направляются? С какими целями? Словом, нужен был «язык». «Языка» должны были захватить наши разведчики. А доставить разведчиков к берегам Северной Норвегии на торпедных катерах поручили мне.

Был я тогда старшим лейтенантом и командовал торпедным катером № 13.

Все считают тринадцать несчастливым числом, но я в приметы никогда не верил, и меня число тринадцать никогда не подводило.

Вышли мы на двух катерах. Мой катер — головным. За нами — ТКА-14.

Декабрьский штормовой ветер швырял нам навстречу сильные снежные заряды, а когда чуть затихало, с теплого Гольфстрима наползали туманы. Мы мчались, прижимаясь к берегу, чтобы с моря нас не заметили фашистские сторожевые корабли.

Наконец вышли к тому месту, где по расчетам близ берега проходила дорога. Разведчики высадились и пропали во тьме полярной ночи, а мы отошли от берега и стали ждать, когда взлетит условная ракета… Это бы значило, что разведчики на берегу и нам нужно быстро их вместе с «языком» подобрать.

Разведчики тем временем вышли к дороге и залегли вдоль нее.