Читаем Целительница 2 (СИ) полностью

Светлана прижала пальцы к вискам и пробормотала вспомогательную формулу. Можно и молча, но она сейчас выведена из равновесия. Воспоминания живые, не просто как будто это произошло вчера, а как будто это происходит сейчас.

Пропал каменный зал, Саримат, Плюб и эта духота.

Небольшая комната, обставленная изящной деревянной мебелью. Довольно широкая кровать, мягкая подушка. Светлана просыпается в этой комнате, своей комнате, внезапно, быстро и окончательно. Глубокая ночь, часа два-три. Да, три. Часы с золотыми стрелками показывают именно три. Осталось три дня до самого счастливого дня в жизни. Дня, когда она и человек, которого она любит больше всего на свете, станут одной семьёй. Дальше - дни вместе, потом дети. Трое? Нет, трое - мало. Пятеро, шестеро, не меньше. Деревянный дом где-нибудь на опушке леса, в нём вечный шум, радостный и приятный слуху.

Славик должен завтра вернуться. Наверное, он успеет сделать что-то важное, иначе зачем разлука? Хочется с ним увидеться. Этого всегда хочется, даже когда они немного поругаются. Но ссоры какие-то мелкие, проходящие мимо, и потом даже непонятно, из-за чего они так орали ещё пять минут назад.

В шкафу висит платье. Через три дня она наденет его, а ещё ожерелье с янтарём. И кольцо, которое Славик подарил, когда просил её руки. Наверно, угрохал на него всю свою премию… В своём репертуаре. На подарки дорогим ему людям тратит больше, чем надо, в итоге голодает. В общем, голодать ему теперь не придётся.

В мыслях возникали такие картины одна за другой. Так, в мечтах, прошло несколько часов, заснуть так и не получилось.

Утром за дверью раздались шаги. Тихие. Похожие на шорох. Потом еле слышный шёпот. Никак не удавалось уловить слова и даже интонации.

-Шушушу, - сказал один голос. Другой что-то ответил. Настроение дошло до Светланы. Волнение, страх, печаль, неизбежность, даже обречённость.

Сердце забилось как бешеное в страшном предчувствии. Сначала пробрала дрожь, а потом она вскочила с кровати и открыла дверь раньше, чем успели постучать. Она стояла на пороге в ночной сорочке, а напротив - её начальник и ещё двое сотрудников. У них были такие лица, что Светлане стало дурно.

-Что случилось? - спросила она.

-Светлана, только не надо…

-Я спрашиваю, что случилось?! - закричала она, срываясь. - Вы же были со Славиком!

Повинуясь порыву, она растолкала всех и побежала во двор. Бегом спустилась с лестницы, отворила дверь. Славик был здесь. Да, здесь. Он лежал на носилках. Обычно деятельный, не способный ни на секунду оставаться без движения, он сейчас был спокоен. Слишком спокоен. Светлана кинулась к нему, встала рядом на колени. Всё сразу стало понятно. Сердце замерло, по телу пошёл холод, а потом жар и как будто окатило льдом.

-Славик… - тихо позвала она, притрагиваясь к его щеке. Она знала, что ответа не будет, но не хотела признавать этого. И разум, и душа не хотели принимать происходящего, она ждала, что он повернёт голову, взглянет, улыбнётся и скажет что-нибудь хорошее. Или хотя бы что-нибудь… Хоть пожалуется на головную боль… Светлана умела чувствовать жизнь в человеке, и видела, что сейчас её не было. В голове всё помутилось, такое впечатление, будто у неё вырвали сердце и мозг без наркоза. Хотелось кричать, но не получалось. Сил не было, весь крик застыл в горле, словно ледяной ком. В глазах закипали слёзы, но никак не могли пролиться. Словно это сон. Бесконечный кошмарный сон.

Она звала его. Может, громко, может, тихо, может, даже мысленно. Целовала холодные руки. Она не хотела никого и ничего больше видеть. Не хотела жить, потому что из слова ‘завтра’ навсегда исчезла надежда. Вместо него пропасть. Вместо настоящего - кровоточащая рана. А жить прошлым нельзя. Это смерть. Поэтому не страшно. Проснуться! Проснуться! Проснуться!!! Бессмысленно щипать и кусать себя. Это не сон! ПРОСНУТЬСЯ!!!

Нет, не проснёшься. Потому что не спишь. Тогда… тогда пусть что-нибудь упадёт сверху, чтобы закончить эту муку навсегда!

Кто-то положил на плечи руки, что-то сказал, она не разобрала, что, но что-то успокаивающее. Не поняла, кто, только знала, что близкий. Только тогда получилось зарыдать, уткнувшись в похолодевшего Славика.

Что ждёт? Ничего. Славик никогда больше не заглянет в окно и не скажет: ‘Хватит спать, пошли прогуляемся’, не посмотрит горящим от энтузиазма взглядом, не скажет ни слова. Она никогда не притронется к его руке и не скажет, что они всё преодолеют. Не взглянет на него, не пойдёт за ним. За ним теперь идти некуда. Она так мало говорила, он так многого ещё не рассказал. Так много идей исчезли! Так много дней! Так много возможных событий! Исчезло всё, чем Светлана жила последнее время. Не будет дома, не будет шумных детишек. Не будет ничего.

Горячий чай обжёг горло, но не привёл в чувство. Он на несколько мгновений вернул к пустому настоящему, а потом всё снова исчезло. Только нестерпимая боль. Боль, от которой хотелось кричать, но уже не было сил.