Читаем Цели и средства полностью

— Тем, что дружит с Чарли Уизли? – фыркнула Минерва. В самом деле, Северус с первого дня демонстрировал свое отношение к новым коллегам, но скоро терял к ним интерес, возвращаясь к воспитанию слизеринцев и третированию Невилла и Ханны. Но Смита он не оставлял в покое.

— Они сталкиваются все время, – признала Минерва. – Смит помогает Авроре разбирать слизеринские конфликты, и Северусу это не нравится.

— Деканит, стало быть, – пробормотал Рем.

— Что?

— Я говорю, Северус все еще деканит, беспокойный человек. А мы пришли.

— Да, – спохватилась Минерва. Они как раз поравнялись с дверью, ведшей в личные комнаты преподавателя защиты от темных искусств.

— Спасибо, что проводили, – улыбнулся Рем. – Где‑то у меня был пароль… Ага, вот он!

Он выудил из кармана мантии клочок пергамента, расправил – и замер, поймав взгляд Минервы.

Вот с пергаментом уже через край, едва не возмутилась она вслух. Старый, потерявший нюх, слух и память… сорокапятилетний оборотень! Кто кого проводил, хотела бы она знать. И к боковой лестнице тоже специально потащил, чтоб дать крюк через четвертый этаж – а то поговорить о друге не успели бы. М–мародер…

Рем затолкал клочок пергамента обратно в карман, усмехнулся виновато – «Вы ж меня не выдадите, профессор Макгонагалл» – и скрылся за дверью.

Вот, снова: она хотела расспросить и, если надо, помочь, а вышло так, что ее расспросили и, похоже, помогли. Во всяком случае, навести порядок в мыслях.

Чем‑то они оказались пугающе похожи: новый зельедел и старый знакомец, большие специалисты в области мишуры. Рем Люпин – герой войны и славный парень, весь как на ладони, усатый, носатый, совершенно безобидный, Хогсмид немножко гордится, что герой живет здесь, и немножко жалеет героя, когда он плетется на почту, отдыхая у каждого столба – и никому в голову не придет бояться, ну подумаешь, оборотень, он же вон какой – скромный, добрый, раненый…

Андромеда боялась – это Минерва точно знала, кошку не обманешь. Ценила, уважала, даже любила, наверное, – и боялась. Минерва не знала, было ли так всегда или решающими оказались те несколько дней после Хогвартской битвы.

Минерва видела его тогда всего раз или два, в больнице, кажется, возле Нимфадоры. Он был на себя не похож, даже лицо изменилось, будто сквозь него проступали черты другие, пугающие, и голос, и движения… Ее царапнула беспокойная мысль, он поправится или теперь так будет всегда, а потом отступила под грузом бед и хлопот: похороны, разрушенная школа, бесконечные суды, на которых требовали вспомнить, кого и где она видела, и где был младший Малфой, и младший Крэбб, и младший Нотт. А потом она пришла к Андромеде, и Рем уже был дома, и был почти здоров, только седой и постаревший лет на пять разом, но совершенно счастливый. «Она меня узнала сегодня, Минерва, она выкарабкается». И жаль его было до слез.

Он тогда решил, что жалость лучше страха? Или еще раньше?

Анимаги не боятся оборотней, но Минерва не боялась, наверное, еще и потому, что слишком хорошо помнила мальчика, которого Альбус когда‑то поручил ее заботам.

Строго говоря, Шляпа тогда еще не сказала своего веского слова, ведь Минерва увидела его раньше первого сентября. Но кто бы еще рискнул взять на себя заботы о маленьком оборотне? Не столь уж маленьком, честно говоря, почти двенадцать лет, почти взрослая особь, как сказал Слагхорн, брезгливо поджимая губы, и Слизерин отпал сразу. Брезгливо поджатых губ не было видно за усами, но Минерва их представила очень хорошо.

А он не был взрослым, он был мальчик, задерганный и затравленный, четко уяснивший, что несчастье с ним случилось из‑за собственной безалаберности, и приученный каждую мысль и каждое движение одергивать – его это или твари, сидящей в нем?

Минерва поила его чаем с вареньем и рассказывала, и спрашивала, и снова рассказывала. О школе, о директоре, о будущей учебе и о том, что будет его деканом, если, конечно, он захочет на распределении.

Кажется, он начал шептать «Гриффиндор», еще когда шел к табурету.

Во время третьего чаепития он попросил, если можно, тоже молока, а варенья можно совсем не класть, и Минерва поздравила себя с успехом.

Потом было первое полнолуние на новом месте, и когда луна поднялась высоко, Минерва махнула в Хогсмид – проверить, как там мальчик, и не удивилась, когда на обратном пути из «Трех метел» ее встретил Альбус с тем же вопросом. Пришлось превращаться. Он выслушал ее рассказ, покивал своим мыслям и заключил со вздохом:

— Жаль все же, что никто не может составить ему компанию. Я уверен, будь кто‑то рядом, сознание не уходило бы так глубоко.

— Не могу, – призналась Минерва. – Слишком большая разница. Ему друзья нужны, а не старая кошка.

Альбус фыркнул насмешливо на «старой кошке», и некоторое время они молча шли к Хогвартсу. Потом он окликнул Минерву:

— Что скажешь о новом преподавателе по защите?

Минерва пожала плечами. Что о нем говорить, если на следующий год опять будет новый?