– Да. Корабль просто кишит ими. Они производят ремонтные работы на микроскопическом уровне. Они изначально совершенно не были предназначены для борьбы со слизнями, но в отсутствие экипажа другого способа поддерживать порядок на корабле нет. Эй’Брай все эти годы поддерживал системы жизнеобеспечения на минимальном уровне, чтобы слизни размножались как можно более медленно, но как только ради нас он снова включил системы на полную мощность, слизни начали размножаться с бешеной скоростью, и теперь наниты едва справляются с их популяцией. Понимаешь? Эй’Брай в этом не виноват. Он всеми силами старается нас оберегать. Но не все ему подвластно.

Берген смотрел на Джейн, пытаясь ее понять. Так значит, этот инопланетянин использовал нанитов для ремонтных работ? Что ж, на его взгляд, в какой-то степени это было логично. Он много бы отдал, чтобы узнать, как это делается. Но при том, сколько слизней он видел в одном только помещении… Это граничило с невозможным. У Бергена возникло недоверие, но он постарался его не выказать.

– Но почему он нас с самого начала не предупредил, Джейн?

– Он очень самолюбив. Он считает корабль продолжением самого себя. И каждое происшествие Эй’Брай рассматривает, как личный провал. Его это просто убивает. Он отчаянно хочет, чтобы все шло хорошо. Он знает, что мы – его единственная надежда выжить. Он знает об астероиде, Алан.

Не из-за этого ли она отстранилась от него?

Берген нахмурился. Джейн встала и протянула ему руку. Он знал, что должен что-то сказать, но все, что ему приходило в голову, мог бы сказать Уолш, а ему не хотелось рисковать и отталкивать от себя Джейн.

14

Как только Джейн поднялась, Уолш и все остальные поспешно собрали свои вещи. Джейн встала в стороне от Бергена, вздернув подбородок, с решительным выражением лица. Никто не должен был знать о том, как метались мысли у нее в голове. Хорошие лидеры играют свою роль, как бы скверно ни было у них на душе.

Джейн не позволила себе бросить взгляд на Алана, когда тот с трудом поднялся на ноги. Его признание согрело ей сердце. Он верил в нее. И Джейн надеялась, что не напрасно.

Между тем Джейн терзали подозрения, что Берген тоже заражен той самой болезнью, которая погубила Сектилиев. Он то и дело намекал ей на то, как его к ней тянет. И это все время было мучительно и волнующе, но Джейн до сих пор не верила, что это серьезно. Она убеждала себя в том, что для Бергена такое поведение – его обычная манера флиртовать, что такие ухаживания просто тешат его раздутое эго.

Но теперь он словно бы убедил ее в том, что испытывает к ней нечто большее. Худшее время для таких признаний еще надо было поискать. Она и так уже настрадалась, имея дело с постоянным притоком откровений, воспоминаний, видений, чужеродных понятий – и из-за всего этого у нее кругом шла голова. Джейн не могла себе позволить такую роскошь, как трата времени на раздумья о том, что могло означать признание Алана для него, для нее, для экспедиции… Для всего.

Она гадала – так ли бы она отреагировала на его поведение, случись то же самое месяцем раньше? Был один момент во время полета – в тот день, когда она просто по-детски затосковала, узнав о том, что ее ближайшая подруга родила здорового ребенка. Она вдруг не смогла сдерживать свои чувства, а все они были невероятно сильны – радость, грусть из-за того, что она не присутствует при этом событии, зависть, одиночество, отрешенность и стыд.

И тогда Берген нежно, бережно обнял ее – и тем самым напрочь развеял ее представления о том, что он за человек. Получилось все довольно странно, потому что этот случай ничего не изменил в их отношениях. Потом все продолжалось в точности так же, как раньше – так, как будто этот эпизод Джейн просто привиделся. И она с любопытством наблюдала за Бергеном – не покажет ли он каких-то других знаков глубины чувств или жестов доброты. Но больше ничего не проявилось, и Джейн решила, что на самом деле случившееся для Бергена ровным счетом ничего не значило, и она постаралась об этом забыть. Но если быть до конца честной – далось ей это нелегко.

В то время она вдруг стала ловить себя на том, что начала вести себя как юная девушка. Переживания за то, как она выглядит, поиск поводов завязать с Бергеном разговор, просьбы помочь, когда на самом деле его помощь ей вовсе не была нужна, наблюдение за ним украдкой, когда он был занят работой, когда ел, делал зарядку… одевался.

Она в итоге убедила себя в том, что он не просто подыгрывает ей, что он испытывает те же чувства, что они оба пытаются как-то вжиться в эту непривычную среду. При этом Джейн прекрасно понимала, что такие мысли запретны, что их следует игнорировать и гнать от себя. А потом Берген совершал какой-нибудь резкий поступок или говорил что-то настолько язвительное, что Джейн решала, что она все придумала, чтобы мысленно защититься от скуки.