– Пора, доктор Джейн Холлоуэй. Ты проснешься с полным пониманием устройства этого судна и должна незамедлительно действовать. Тебе станет ясно, как следует действовать. Пока мы не можем общаться в то время, когда ты в сознании, но если станешь слушать, то будешь слышать мои сообщения. Я буду предлагать помощь, когда смогу. Теперь ступай.

– Погоди. Назови мне свое имя!

– Я Губернавити. Эй’Брай.

– Эйиии-Брай? – машинально повторила Джейн, чтобы удостовериться в том, что она верно расслышала все нюансы звучания имени и в дальнейшем будет помнить и произносить его верно. Но ответа не последовало. К ней вернулась страшная боль.

6

Первым вошел Берген, и сразу зажегся свет. Его поприветствовал негромкий звук – выброс воздуха. Это была еще одна просторная, объемистая кладовая, от пола до потолка заставленная цилиндрическими резервуарами – все они были одного цвета, как и все прочее на этом корабле.

– Почему-то я ожидал, что интерьер инопланетного корабля окажется поинтереснее, – заметил Уолш.

– Да уж. – Берген глянул на Уолша, когда они пошли по извилистому проходу, чтобы понять, как далеко он уходит. Проходы в этой кладовой лежали не по привычным прямым линиям. – Что ты думаешь насчет того, что сказала Джейн?

– Подожду, что скажет Варма, – произнес Уолш таким тоном, что стало ясно: обсуждение закончено. – Как думаешь, что в этих бочках?

Берген зевнул и пожал плечами.

– Что-то такое, что и мы бы держали в резервуарах, наверное. Вода, сжатые газы, какое-то топливо. Чтобы наполнить корабль такого размера воздухом, нужно чертовски много газа. Не сомневаюсь, Джейн разберется. Она большой специалист.

Он опять пожал плечами, нахмурился и удержался от смеха.

Он скосил глаза на Уолша, чтобы посмотреть, заметил ли Уолш выражение его лица или высказывание насчет Джейн. Не заметил. Уолш пристально разглядывал что-то вроде вентиля на одном из резервуаров. Он снял ранец и лямки дыхательного аппарата и низко наклонился к резервуару в забавной позе. Для полноты картины ему не хватало только большущей лупы. Представив себе это, Берген фыркнул от смеха.

– Кстати, о воздухе – тут даже что-то вроде сквознячка, чувствуешь? – Уолш чуть заметно покачнулся и усмехнулся. Это было странно. Уолш никогда не улыбался. – Приятно – после десяти месяцев в затхлом воздухе и тесноте нашего треклятого чайника.

Берген невольно зашелся смехом.

– И точно, правда? Похоже, где-то сломалась система вентиляции.

Уолш хлопнул его по плечу, и это показалось Бергену нетипичным проявлением дружелюбия. Уолш двинулся дальше и потащил за собой свой ранец и аварийное дыхательное оборудование.

– Скажем маленьким зеленым человечкам, чтобы починили вентиляцию – если найдем их, конечно.

– Угу. Нет, нет. Не мы. Джейн им скажет.

Уолш торжественно кивнул. Он вел себя как пьяный. Это выглядело ненормально.

– Точно. А вчера все-таки что случилось, как тебе кажется?

Берген помотал головой, пытаясь ее прочистить. Он ощущал, что сознание наполняется странным туманом.

– Я же тебя только что про это спросил, а ты сказал, что подождешь, что скажет Аджайя.

– Точно. Я так сказал. А ты знаешь, что ты скотина законченная, Берг?

Берген игриво толкнул Уолша, и того пронесло через всю кладовку. При этом он хохотал во всю глотку.

– Эй, эй, эй – осторожно! Думаю, Гиббс вчера мне пару ребер сломал, когда повалился на меня. – Уолш опять покачнулся и, похоже, смутился. Он ощупал свое туловище обеими руками. – Смешно, слушай… Они уже и не болят.

Берген медленно приблизился к Уолшу.

– А ты Аджайе про это говорил?

Уолш издал театральный вздох.

– Ерунда. В тот момент важней была Холлоуэй. – Он огляделся по сторонам. После того как он толкнул плечом Бергена, они продвигались вдоль узкого прохода между резервуарами. – Дверь, – скованно отметил Уолш. – Давай откроем ее и поглядим, что там по соседству. Более или менее то же самое, зуб даю. Кучи и кучи всякой такой дребедени. Гиббс был прав – жутко странный цвет. Зачем им понадобилось красить все до одной треклятой штуковины одной и той же краской? Мы ведь с тех пор, как здесь оказались, ничего не видели другого цвета, точно?

Уолш нажал на панель около двери, переступил порог и тупо уставился в темноту. Это было странно. До сих пор светильники всегда включались автоматически, стоило им войти в новое помещение. Из-за темноты у Уолша возникло ощущение, что сюда соваться не стоило.

Уолш скорчил рожу и облизнул губы, словно улыбчивый комик.

– Губы онемели, – сообщил он голосом изменившегося, более глубокого тембра.

Что-то было не так.

Берген огляделся по сторонам в поисках какого-нибудь датчика движения и отпрянул.

– Ой, мать твою. – Собственный голос прозвучал для него странно, басовито. Но у них помимо этого хватало проблем. Он сгреб в кулак ткань летного костюма Уолша на спине и развернул его к себе. – Глянь!

– Матерь божья, – медленно протянул Уолш. Его голос стал звучать негромко и зловеще. – Что за чертовщина?