Инстаграм становится идеальной площадкой, на которой вы точечно пересекаетесь, без необходимости впускать ЭТО в своё пространство.
Ты самая необычная девочка Нижнего Новгорода. Ты помоечница, но ты икона стиля. Ты безвольная, потому что вся агрессия – там где нужно. В творчестве. Коротколапая, длинноволосая, луноликая. И он:
Мне никогда не нравился анин парень. Саня называла его «Сальный», и лучше было не придумать. С таким лицом ты либо маньяк, либо слабоумный. Все как нужно. На диваны с прошлым бойфрендом Аня уже ссала. Прошлый, кстати, был художником. Делал маски для клипов Гнойному. Страдал речевой обсессией «АНТИХАЙП». (Блядь, надеюсь мир уже навсегда об этом забыл.)
Нынешний – археолог/ звукарь/ местный клоун. Есть сына от первого брака. «Это он так нечаянно спустил по пьяни», – объясняла мне Аня. «Теперь платит алименты, ну точнее не платит. Кстати, мы живем в гараже.» Кстати, они жили в гараже. Писали в ведро, мыли в Ашане голову. Полностью подходили друг-другу. Фрида Фекало и Диего-не-помню-какой. А потом: «Жень, я бросила Антона. Он мне изменял. Пока что мне страшно, в основном, из-за денежек.» Я тебя понимаю, ведь у меня тоже был папа!
Все, что я могу подобрать в таких случаях, это: «Дерьмо случается даже с хорошими людьми. Я тобой восхищаюсь.» С постными личиками случается, со стройными ножками, с Бродскими, с Христом вот, даже, случилось. У Анечки не боли. Твоему парню мы отобьём голову, нассым на могилу. Или хотя-бы в диван. Давай придумаем, что мы с ним сделаем? Кстати, Ань, а ты не могла бы отписаться от Димы. Мне неприятно, что ты это видишь. Любопытство, да? Принципы невмешательства? А, не отпишешься? Хорошо.
Я тебе очень сочувствую. Часть этой боли я даже возьму себе. Ну а ты? Прости, но и тебя теперь – нахуй.
Да здравствует: дружеская поддержка и женская солидарность!
Детство – пора снобизма. Твое «фу» может сработать на что угодно вовсе. Конечно, сам ты ещё чистюля. Ни пятен пота, ни пор. На лице – никаких последствий. От песка, к примеру, который ты ел вчера. Пара вещей может тебя испортить: это кариес и диатез. Ветрянка.
Есть только миг, как говорится. Миг между тем, как ты перестаёшь пахнуть молоком. И между первой ночью, когда твоё дыхание киснет во сне. Помните, мы клялись. Я никогда НЕ:
буду курить (запах!) и пить.
У меня не будет усов и волос на пальчиках ног. Я никогда не надену купальник после пятидесяти.
В детстве я не понимала, как слоноподобная тетя Света из соседнего дома – вышла замуж за дядю Гошу. У неё были сальные волосы, много тела и щербинка между зубов. Как выглядел дядя Гоша – не помню. Видимо, в грани разумного. Однажды, когда эта вонючая тетя Света пришла к нам в гости – я изрисовала обои. «Тетя Света, приятной смерти.» Я правда считала, что ей самой удобнее было бы умереть. Нежели мучить своим проявлением Гошу.
У одной дворовой мамы была родинка на щеке. Огромная такая, размером с ключ от домофона. Конечно же, волосатая. И волос там было больше, чем у тети Светы на голове. «Как Маша целует маму в щеку? У моей бабушки там совсем маленькая родинка, но я все равно немного морщусь. Когда мне нужно поцеловать ее и с правой стороны тоже.»
У Ларисы из соседнего дома был сколотый зуб. Аккурат в форме семечки. Ее просили рассказать эту историю. «Однажды я грызла семечки.»
У моей одноклассницы Насти – папа был одноглазым. Он работал сапожником в таком ларьке, как из девяностых. Ну где ты деньги в окно суёшь, а тебе пальцы отрубают. Так вот, папе в глаз попала стружка от обуви. Ещё до рождения дочери. Потому как калеченный он по всему альбому. Я подобного боялась и на всякий случай – от сварки тоже глаза берегла. Вдруг что. Недавно ее папа ТАК посмотрел на меня этим самым глазом. У меня потому что грудь просвечивала.
Я помню толстые ногти деда на ногах. Как такое возможно? Они как книжный том. Помню плохую кожу у папы. Ему уже все равно, а я до сих пор с ней мучаюсь. Помню девочку из двора, у которой на руке был ровно один палец. «Скажи, твои родители пьющие? Да? Такое случается, когда тебя пьяными зачинают.» И эта девочка отвечала, мол, да. А фамилия у неё знаете какая была? Безрукова.
Я не понимала, как у этих людей могут рождаться такие чистенькие дети? И почему тетя Ира до сих пор одна и живет с родителями и большим белым котом. (В молодости ее изнасиловали) Лучше бы это случилось с другой тетей Ирой, у которой огромный подбородок. В свои одиннадцать я отбеливала веснушки, зубы, усы. Последнее – вместе с матушкой. А в подростковом возрасте – я перестала мыться. Мой рекорд был – три месяца.
Сейчас я сама – та, у которой на зоне бикини волосы. Приходится мириться, что в самые важные моменты – за чистотой не угнаться. Мы потеем во время секса, истекаем в родах. Испаряем алкоголь от первого в жизни запоя. Приходится мириться, что детство кончилось. А ты и есть тот самый дядя Гоша, которому лишь бы спесивая. И ты и есть мама Наташа, от которой одноглазый Лёша точно не уйдет.