Читаем Царство живых полностью

Мое солнце. Такое сделать".

Посылает ей сон, изукрашенный листьями,

Ангелы, хоругвеносцы,

Пение и удары стали,

Битва рождающегося ребенка,

Свет -

Церковными стеклами:

Хоть бы ей передумать,

только б не перестали.

Тяжко видеть, будет: восход поёт,

Делит пальцами

Замка унылый лёд:

"Как мне девочку уберечь?

Я ли своей порешу рукой?"

Тонкое, детское – "я прошу".

Он поднимает меч.

"Как последний привет

Обретешь солнца свет,

Раны он исцелит.

Ночь хороша, но тебе решать

Кончить – начаться ли?"

***

Ладно. Что время тратить и отвлекать.

Се несется спасение издалека.

А пока она хороша, легка,

И пушок в волосах белес,

Но врагам не коснуться ее волос.

Спит, не чует, как иней пол холодит,

Имя Божье куклой прижав к груди.

Маме

I.

Это чудо тебя угадать -

Теребя бедных ближнестоящих, кто поиск начнет?

Расцвети, о любовь. Пожелала тебя -

И фиалка затеплилась в боли ночной.

Отрывается лист и картонка видна.

Тот же самый январь, и печаль все одна:

Белый лист, или аист. Летят и летят..

Что ты помнишь о Деве, родившей Дитя?

II.

То, покрытое тайной, увидишь – и сверь:

Что ты, озеро, как не открытая дверь?

– Ночью черного прячет глубины,

Но днем

Луч ли солнца, чертог свой построивший в нем?

«тайны, о которых царь спрашивает, не могут открывать царю ни мудрецы, ни обаятели, ни тайноведцы, ни гадатели. Но есть на небесах Бог, открывающий тайны» (Дан.2:27).

Так и ищут ответ у дыхания вод,

Так и ищут ответ, но им не́ дан ответ:

Как случается это мгновенье, что вот,

Луч касается вод – превращаются в свет.

III.

Счастье – тоже, положим. В наследии книг,

Сундуков и – позволь – бесполезных иных.

Свет не прячется там, где свирепствует моль,

Там, где в гулкой от дерева рухляди сны:

Он древнее всех нас, но моложе всех нас -

И к живому приник.

.

.

.

Облетели листы и картонка видна.

Тот же самый январь и печаль все одна,

И летят, и летят, голоса обретя…

Что ты помнишь о Деве, родившей Дитя?