Читаем Царство страха полностью

Стать объектом осторожных обхаживаний педофила - привычная составляющая американского детства, оказаться жертвой безумной страсти Педераста - погибель. Невинность не вернешь. Однажды изнасилованный, ребенок на­всегда становится Квиром (Фруктом) в собственных глазах, и это вполне равносильно убийству.

Ричард Никсон пересек эту грань, когда принялся убивать иностранцев в интересах «семейных ценностей». Джордж Буш с этого начал, когда пробрался в офис и начал убивать темнокожих детей во имя Иисуса и Американского народа.

Когда Мохаммед Али отказался вставать в колонну и отправляться убивать «узкоглазых» во Вьетнаме, он сказал так:

- Я ничего не имею против них, этих вьетконговцев. Ни один вьетнамец ни разу не назвал меня «ниггером».

На основании моих собственных убеждений и ценностей я согласен с ним. Он был Прав.

Когда бы каждому из нас досталось хотя бы по клочку величественной отваги Мохаммеда Али, эта страна и мир в целом выглядели бы куда лучше, чем сейчас.

Такие вот дела. Читай и плачь... Увидимся завтра, ребята. Вы обо мне еще услышите. Я - человек, говорящий от имени духа свободы и нравственности, который жив в каждом из вас. Черт! Кто-то же должен заниматься этим.

В глазах остального мира наша страна превратилась в нацистского монстра - нацию тупых и агрессивных ублюдков, которые предпочитают убивать невинных, а не жить в мире. Мы не просто Мрази, которые перегрызут горло за власть и нефть, мы мрази-убийцы, в сердце которых не осталось ничего, кроме страха и ненависти. Мы - отребье рода человеческого, и суд истории еще впереди. Социальное положение не имеет значения. Мрази - и все тут. Прочь с дороги, не то убьем.

Уродство изрядное. Джордж Буш не может говорить от моего имени, или от имени моего сына, или от имени моей матери, от имени всех людей, которых я уважаю на этом свете. Мы не голосовали за этих дешевок, трусливых и жадных убийц, которые говорят сегодня за всю Америку. Мы не будем голосовать за них ни в 2002, ни в 2004 - ни­когда.

Кто может отдать свой голос за этих нечистых на руку и лживых негодяев? Кто из нас горд и счастлив со всей этой невинной кровью на руках? Кто эти скоты? Полоумные говнюки, обожающие чуть что целовать флаг, облапошенные богатенькими мерзавцами вроде Джорджа Буша?

Это они хотели посадить Мохаммеда Али в тюрьму за то, что он отказался убивать «узкоглазых». Они полагают, что жестокость, тупость и растленность - неотъемлемые части американского характера. Это расисты, разносчики ненависти среди нас - это настоящий Ку-Клукс-Клан. И я мочусь в глотку этим Нацистам.

И я уже слишком стар, чтобы выяснять, нравится это им или нет. Пусть катятся к дьяволу.

                                                                                                                                                                                           ХСТ (2002)

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ПОЛИТИКА - ЭТО ИСКУССТВО КОНТРОЛИРОВАТЬ СВОЕ ОКРУЖЕНИЕ.

Я лучше других знаю мой народ. Оттого-то я его так и ненави­жу.

Оттого так сильно люблю. Я патриот. Опасный человек.Эдвард Эбби.

Предвыборная гонка за пост Шерифа:

Эспен, 1970.

В среду вечером, за семь дней до выборов шерифа, мы за­сели на ферме «Сова» и перекрыли все доступы к этому ме­сту. С дороги дом казался темным, пустым и нежилым. Подъезд к ферме наглухо блокировали с одного конца здо­ровый джип, а с другой - голубой чеви, судя по номерам - из Висконсина. Так что попасть на ферму представлялось воз­можным лишь при помощи ног: бросить машину на дороге, подняться на невысокий холм и пересечь довольно-таки не­маленький двор, залитый ярким светом прожектора... либо подкрасться к дому сзади, по одной из двух меж, что отделя­ли дом от Национального Парка «Белый лес».

Впрочем, только ненормальный или круглый идиот мог надеяться приблизиться к дому незамеченным, что сзади, что спереди. Поскольку дом являлся настоящей крепостью, которую охраняли вооруженные психи. Где-то слева, в пере­сохшей канаве в двухстах метрах за волейбольной площад­кой сидел Большой Эд Бастиан, звезда баскетбольной ко­манды Университета Айовы... незаметный в ледяной темно­те, с 12-зарядным помповым ружьем, карманным фонарем и револьвером 38 «Special», засунутым за пояс; Большой Эд, наш многострадальный координатор избирательной кампа­нии... Новая макробиотическая диета, которой он придер­живался в последнее время, явно не пошла ему на пользу. Вдобавок ко всему, недавно он заработал трещину в одной из костей левой голени, когда попытался по всем понятиям сесть в позу лотоса, и теперь носил шину. К полуночи тем­пература упала до -12 и продолжала снижаться. Луны не было видно.

С другой стороны дома - Майк Солхайм, главный ме­неджер моей кампании, патрулировавший западные под­ступы с двуствольной 12-зарядной Береттой и Питоном Кольта, Магнумом 357. Мы побаивались, как бы Майк не вообразил в каком-нибудь очередном приходе, что он сно­ва во Вьетнаме, не впал бы в ветеранское безумие и не снес бы башку Бастиану, если они случайно столкнутся в тем­ноте.