Луиза положила книги и пистолеты на место, ящик засунула в угол шкафа, туда, где нашла. То, что замок увидят сорванным, ее нисколько не волновало. В номере делать ей больше нечего, но работа с вещами Жюля Патенотра еще не закончилась. Перед выходом она придирчиво осмотрела комнату. Теперь ежедневно, в течение недели-двух, она будет присылать сюда Молчуна или Немую, чтобы те приводили номер в обитаемый вид. Таким образом никто не свяжет ее приезд с исчезновением Патенотра и ни в чем не заподозрит. То, что он не взял внизу свой ключ, ничего не значило. Служащие там менялись, и за получение ключа в журнале никто не расписывался.

Она спустилась вниз, в вестибюль.

— Управляющий обещал выделить мне ячейку, — сообщила она дежурному.

— Да, мадам, все правильно, — ответил тот и вытянул из ящика стола журнал. — Пожалуйста, оставьте нам образец вашей подписи.

Луиза расписалась именем Мари Д’Алруа, дежурный вручил ей ключи.

— И что мне с ними делать?

— Пойдемте, я покажу, как ими пользоваться.

Дежурный открыл дверь, и они вошли в небольшую комнату, в стены которой были вделаны ниши с ячейками. Служащий показал Луизе, каким ключом следует отпирать ее ячейку.

— Вот этот остается у вас. — Дежурный поднял небольшой ключ. — Он от вашей ячейки. Второй ключ вы отдадите дежурному. Чтобы войти сюда, вам нужны оба ключа. Вот и все, очень просто.

Объяснив, он вышел. Как только дверь за ним закрылась, Луиза вытащила из сумочки ключ, найденный ею в кармане пиджака Патенотра, и стала пробовать открыть им ячейки. К счастью, она довольно быстро нашла нужную.

Вытянув ее, Луиза сняла металлическую крышку, и глаза ее вспыхнули от счастья. В ячейке лежала очень большая сумма в купюрах и золотых монетах. Ни зависти, ни жадности она не испытывала, лишь чувство облегчения. Ее ожидания увенчались успехом. Она быстро перенесла наличность в свою ячейку и принялась изучать остальное содержимое. Лежавшие там драгоценности она не взяла, потому что их на ней мог кто-нибудь узнать. Рисковать не хотелось, да и денег в ячейке было больше, чем она предполагала. К тому же, хотя Луиза и не была специалистом по драгоценностям, ей почему-то показалось, что ценность их невелика. Патенотр скорее всего хранил их как память.

Документы из ячейки Патенотра, последнего представителя теперь уже навсегда исчезнувшего семейства, она решила прихватить, надеясь внимательно просмотреть их у себя. Здесь, без очков, она почти не разбирала текст. Напрягая зрение, она прочитала одну из бумаг и, поняв смысл, лихорадочно стала совать бумаги в сумку.

Луиза пробыла в хранилище около пяти минут. Долго даже для первого раза. Она вставила на место обе ячейки, заперла и вышла из комнаты.

— Простите, я запуталась с ключами, — сказала она дежурному. — Там у вас все так сложно.

— Ничего, привыкнете, — улыбнулся дежурный. — Всего доброго, мадам.

— И вам тоже, Чарлз, — ответила Луиза, прочитав имя дежурного на значке, и направилась к себе в номер.

Глава 37

Клуб, в который направился Сэйерс, считался истинно джентльменским. Он занимал особняк викторианско-итальянского стиля, окруженный причудливым металлическим забором, в самом центре города, на Ист-Франклин. Все здание находилось в полном распоряжении клуба, членами которого среди прочих были люди заметные и влиятельные. Правила, определяющие членство клуба, отличались сложностью и витиеватостью. Устава клуба как такового не существовало.

В клуб могли вступить только мужчины. Приличные дамы, возвращаясь из церкви домой и проходя мимо здания клуба, предпочитали отворачиваться от него, поскольку даже смотреть в его сторону считалось для женщин недопустимым. О нем не говорили в обществе, понимая, что все происходившее в клубе не должно выходить за пределы его стен. Клуб воспринимался как место, где мальчишки, среди которых были и банкиры, и владельцы фабрик, и военные, и бездельники от церкви, оставались мальчишками.

Одетый во фрак, взятый напрокат в «Бижу», получив несколько ценных советов от одного из завсегдатаев клуба, Сэйерс протиснулся сквозь узкие ворота. Он решил разыграть из себя джентльмена, для чего приготовился говорить с английским акцентом. Напомнив себе в очередной раз о необходимости снимать цилиндр, дополнявший образ, Том пошел к дверям клуба.

Путь ему освещали горящие факелы, установленные на кронштейнах с обеих сторон двери. Чернокожий швейцар взялся уже за ручку двери, дабы впустить Сэйерса, но всмотрелся в его лицо и не узнал в нем постоянного посетителя. Сэйерс воспользовался данным ему советом, сказав, что идет по приглашению судьи.

Завсегдатай не ошибся в выборе покровителя.

— Судьи Кратчфилда? — перепросил швейцар с почтительностью, граничившей с тревогой, вытянулся и, не задавая лишних вопросов, пропустил Сэйерса.

Тому оставалось только надеяться, что швейцар не скажет судье, в случае если он появится, о его таинственном приглашенном.