Читаем Царствие костей полностью

Покончив с отчетом, он закрыл журнал и потянулся за шляпой. Ему нужно было зайти в ресторан «Критерион» договориться о сегодняшнем званом ужине, который Ирвинг устраивал по случаю постановки «Данте». Брэм возражал против подобного расточительства, Ирвинг же настаивал на проведении банкета. Несмотря на холодный прием, оказанный постановке, и критические отзывы, Ирвинг решил подать «Данте» как крупный успех.

По старой привычке Стокер отправился пешком от Друри-лейн, срезав путь, пройдя через рынок на Ковент-гарден, шумный ранним утром и умолкающий днем. Сточные ямы его были забиты порчеными фруктами, повсюду валялись ящики — их мелкие торговцы с тележек сбрасывали куда попало. Он миновал извилистую Лонг-акр, оставив позади себя мастерские по изготовлению мебели и карет, и снова подумал о «Данте». Сделать из почти провала успех представлялось ему задачей не из легких. Эффектная масштабная постановка, в которой были заняты пятьдесят профессиональных актеров и полторы сотни любителей, ничего не говоривших, а лишь изображавших призраков, встречавших людские души в адовых кругах. По сути, пьеса была весьма заурядной, да и к тому же утомительной, если не нудной, состоявшей из тринадцати действий без антрактов. Держалась она исключительно на зрелищности и бесподобной игре Ирвинга; правда, в последнее время даже в столице она начинала терять свою притягательную силу. Пресыщенные лондонцы принимали своего прежнего кумира с некоторым скепсисом.

Когда Ирвинга примерно восемь лет назад возводили в рыцари, казалось, что это действо несло в себе непреходящий блеск золотого века. Сейчас, оглядываясь назад, Стокер видел, что оно скорее отмечало пик его, за которым последовал быстрый упадок. Катастрофический пожар уничтожил двадцать лет неустанных трудов, пожрав всю собственность театра, прихватив заодно и пару железнодорожных мостов Саутуорка, лишил трупу реквизита, репертуара, средств и всяких надежд на будущее. Поскольку имущество театра было не застраховано, Ирвинг оказался в долгах и вынужден был подписать кабальный договор, по которому управление театром «Лицеум» переходило в руки группы бизнесменов. Несчастье подкосило Ирвинга и физически, и морально. С тех пор он начал потихоньку сдавать. Однако, вместо того чтобы распрощаться со сценой, уйти на покой, он взялся за новую постановку. Ирвинг не просто пытался выжить, а намеревался возродиться.

На Пиккадилли, среди белых мраморных колонн и больших зеркал византийских залов ресторана «Критерион», Стокер распорядился относительно званого ужина. На возникшие у директора ресторана мелкие вопросы Брэм легко ответил. Закончив с текущими делами, Стокер вытащил из кармана часы, взглянул на циферблат. Поблагодарив директора ресторана, он покинул просторный зал, спустился по короткой лестнице и снова оказался на Пиккадилли.

В центре ее стоял памятник Шафтсбери — богато украшенный бронзовый фонтан, венчавшийся крылатой фигурой, символизировавшей христианское милосердие. На постаменте, окруженный со всех сторон движущимися экипажами и авто, стоял, ожидая Стокера, Самуэл Лидделл Мазерc.

Стокера он не видел и не знал, с какой стороны тот появится. На это Брэм и рассчитывал. Ему хотелось понаблюдать за Мазерсом со стороны, оценить его вид и душевное состояние.

Стокер с облегчением отметил относительно приемлемый наряд Мазерса. На нем было не по сезону слишком теплое пальто, толстое и тяжелое, как персидский ковер, из которого оно, возможно, и было сшито. Брэм еще раз оглядел Мазерса, но не нашел в его облике ничего странного.

Стокер помахал рукой, привлекая внимание. Мистик заметил жести, лавируя между транспортом, направился к нему. Они обменялись приветствиями и медленно пошли в сторону Лестер-сквер.

— Как поживает Мина? — поинтересовался Стокер. При ближайшем рассмотрении пальто Мазерса оказалось изрядно поношенным. Широкое, оно обвивало худощавую фигуру, как знамя — флагшток.

— Она здорова, — ответил мистик. — Так же как и я.

— Я следил за вашими успехами.

— Понятно. Значит, когда вы получили мою записку, то подумали, что я стану у вас просить денег или покровительства, — задумчиво произнес Мазерc. — Уверяю вас — ничего подобного у меня и в мыслях нет.

— Вот и замечательно, — отозвался Стокер. — Славные деньки миновали. Труппы больше нет. Мне неприятно об этом говорить, но наш мастер похож на больного льва.

— Если бы вы согласились тогда присоединиться к нам, — пробормотал Мазерc, — результат был бы весьма благоприятным для нас обоих.

Стокер, однако, думал совсем иначе.

— Вы имеете в виду, что мы сумели бы магическими пассами отогнать злую судьбу? Перестаньте, Мазерc. Я не имел и не имею желания вступать в ваше волшебное братство, жизнь которого представляет собой постоянную грызню по поводу названия и устройства. Так что вам от меня понадобилось?

Мазерc опустил голову, уставившись в тротуар.

— Кроули предал меня, — мрачно сказал он.

— Вот об этом я только что вам и толковал, — отозвался Стокер.