Читаем Царствие костей полностью

Стокер намеревался отыскать и немедленно выдворить незваного пришельца. Перебросившись парой слов с несколькими работниками сцены, он направил их в подвал, в помещение, где хранился театральный реквизит. Вещей там было не много, основная часть оставалась в одном из железнодорожных складов за рекой, но и то, что имелось — многочисленные театральные костюмы на вешалках, от времен Дигби Гранта до эпохи Робеспьера, кресла, позолоченная посуда, бижутерия, — несомненно, представляло кое-какую ценность. Кроме того, там находилось оружие, доспехи и дорогое рулевое колесо, снятое со старинного корабля «Вандердекен».

Стараясь не шуметь, осторожно ступая по металлической лестнице, Стокер спустился в подвал. Встреча с неизвестным, конечно, тревожила его, но не пугала. На его стороне была справедливость и физическая сила, с помощью которой он надеялся изгнать нежеланного гостя. Для пущей уверенности Стокер прихватил с собой тяжелую палку, которой рабочие сцены подталкивали занавес, если он вдруг застревал.

Сверху доносился приглушенный звук тридцати инструментов оркестра, исполнявших сочиненное Салливаном вступление ко второму действию. Стокер посмотрел вниз и в переплетении труб заметил слабый отблеск керосиновой лампы, явного свидетеля чьего-то присутствия.

Самой лампы он не обнаружил, а видел лишь пятно света и тени на стене. Стокер сошел с последней ступеньки и с величайшими предосторожностями двинулся сквозь кромешную тьму туда, откуда лился свет. Он знал, что времени у него не много — через несколько минут музыка кончится и посторонний может услышать его шаги. «Макбет» — это не «Гамлет», в нем среди действующих лиц нет призраков, являющихся из подвалов.

Что-то зашуршало под ногой. Стокер отступил на шаг, затем наклонился и увидел на полу какие-то вещи. «Наверное, костюмы из реквизитной», — подумал он и, осторожно подняв их двумя пальцами, поднес к глазам.

Вещи оказались грязным нижним бельем. Поморщившись, Стокер брезгливо бросил его в сторону. Театральный реквизит так не пах.

«Значит, какой-то бродяга решил приодеться за наш счет. Нет уж, дудки», — мысленно возмутился Стокер и, отшвырнув ногой белье, снова зашагал на свет.

Керосиновая лампа стояла на столике возле овального зеркала в красивой резной раме, натертой воском, придававшим ей нужный блеск. Использовали его редко, поэтому пыль давно покрыла его толстым слоем. Сейчас в центре зеркала пыль была стерта.

Рядом сидел какой-то мужчина и, всматриваясь в свое отражение, деловито повязывал галстук. Затем он выпрямился на стуле, слегка расправил плечи, словно наслаждаясь облегавшим его крупный торс пиджаком. Лицо мужчины было чисто выбрито, волосы — аккуратно расчесаны.

— Вы что себе позволяете?! — воскликнул Стокер самым грозным тоном, на который оказался способен. — Здесь вам не магазин одежды и не общественные бани. Кто вам позволил брать собственность театра?

От неожиданности мужчина чуть не подпрыгнул. Обернувшись, он тихо произнес:

— Простите, Брэм. Я знаю, что веду себя недостойно, но у меня просто нет иного выхода.

В неярком свете лампы Стокер вгляделся в лицо незваного гостя.

— Том Сэйерс? — удивился он.

Тот утвердительно кивнул.

— Полчаса назад вы бы меня не узнали.

Стокер и теперь не без труда узнал его. Выглядел Сэйерс голодным, затравленным и совсем не походил на того чемпиона, с которым Стокер встречался не так давно.

— Чем вы занимаетесь сейчас? — спросил Стокер.

— Прячусь, Брэм. Вы, наверное, слышали, в чем меня обвиняют.

— О вас говорят во всех кругах, близких к театру. Думаю, во всей Англии не найдется салона, где бы о вас не вспоминали.

Говоря так, Стокер обернулся и осмотрел лестницу. Сэйерс поднял руки, показывая, что у него нет оружия и он не собирается ни на кого нападать.

— Брэм, не зовите сюда людей. Вы самый объективный человек из всех, кого я знаю. Прошу вас, выслушайте меня. Я понимаю, мы с вами едва знакомы, но мы же коллеги, разве не так?

Стокер оглядел собеседника. Сэйерсу повезло — костюм, хотя и несколько старомодный, шел ему, и в нем вполне еще можно было появляться на улице. Основная одежда театра предназначалась для классического репертуара либо вовсе для исполнения пьес, отражавших времена Средневековья.

— Как вы умудрились выжить?

Сэйерс покачал головой.

— Ночами прятался в ямах в придорожных лесах, временами дрался за деньги на ярмарках. Добравшись до Лондона, несколько ночей провел в грязных кварталах, среди бездомных, спал на канатах и бельевых веревках.

Кроме вас, мне не к кому обратиться за помощью. И если вы не поможете, что ж… знайте по крайней мере, что я невиновен. В этом случае меня все равно когда-нибудь схватят и повесят, но за преступления, которые я не совершал.