Читаем Царства смерти полностью

Я знал лишь, что на это понадобится не один час.

Впереди шествие растянулось до самого храма; князья и их свита казались яркими пятнами в плоских, бесцветных лучах солнца. Их доспехи и знамена – единственное, что окрашивало этот серо-зелено-черный мир. Гигантский генерал-вайядан Теяну шагал крайне медленно, пригнувшись на шести ногах, словно пародируя энар. Между ним и идущими впереди образовалась пустота примерно на четверть мили. В этот промежуток сьельсины загнали тысячу людей-рабов, подталкивая их искрящимися в стылом воздухе копьями. Их хохот и жестокие реплики казались отзвуками ада подземного Дхаран-Туна.

В отличие от моего сна, в котором внутри каменного города гулял ветер, в этот день стоял штиль; серое солнце в безоблачном небе казалось крошечным. Мой сьельсинский плащ слабо колыхался от ходьбы, а чересчур длинные и спутанные волосы постоянно падали на глаза.

Было очевидно, кто сильнейший из тысячи семисот князей и тысячи семисот кровных кланов. Каждый из них привел к святилищу Миуданара на великое вече, аэтаванни, от двух до четырех десятков скахари. Пророк привел несколько тысяч и силой своего флота заставил остальных подчиниться. Конечно, с ними прибыли тысячи придворных, что теперь собрались на черном песке у колонн. Не сомневался я и в том, что еще больше – десятки тысяч – глазели из окон и бойниц, с балконов и крытых галерей города-кольца. Но все эти сьельсины были вооружены лишь саблями либо не вооружены вовсе и, вне всякого сомнения, опасались легионов Пророка и его демонических генералов.

Ни у кого из князей в свите не было таких существ, как у Сириани. Демоны, созданные МИНОСом, возвышались над простыми рогатыми ксенобитами и выглядели по-кошачьи грациозно и угрожающе. Когда они – а также титан Теяну – проходили мимо, толпа замирала и умолкала.

Не было сомнений, кто правил на Эуэ. Номинально Князь князей был первым среди равных, но только номинально. Собравшиеся сьельсины обнажали шею перед силами шиому, пока не замечали меня.

– Yukajji! – кричали они. – Aeta ba-Yukajjimn! Aeta! Aeta! Oimn Belu!

Их насмешливый тон и холодный смех рвали меня железными крюками, отрывая кусочки души и утаскивая на невидимых цепях, пока две реальные цепи тянули меня вперед. Мои поводья прикрепили к Теяну, и время от времени мне приходилось бросаться вприпрыжку, чтобы не упасть, если возвышенный сьельсин прибавлял шагу. Пару раз я оглядывался и замечал троицу Хушанс в одинаковых черных плащах. Их одинокие красные глаза внимательно следили за толпой. Эти оглядки дважды заставили меня оступиться и упасть на потеху толпы. Сопровождающие скахари тут же подхватывали меня под руки и ставили на ноги, подгоняя копьями.

Впереди приближался черный, как космос, купол. Его причудливая кристаллическая поверхность поблескивала на свету. Всякий раз, встречаясь взглядом с невидящим оком мертвого бога, я ощущал гнетущее присутствие Сновидца. Снова раздался шепот, вкрадываясь в гул толпы, и вновь и вновь мне приходилось встряхивать головой, чтобы от него избавиться.

Когда в последний раз я проходил столь длинный путь? Наверное, еще во время последнего путешествия на «Тамерлане», когда нередко совершал утреннюю прогулку с коммандером Халфордом, обходя палубы линкора над лихтерами и их магнитными пусковыми установками.

– Aeta! Aeta! Aeta ba-Yukajjimn!

– Aeta eza dunyasu!

– Dunyasu! Raka dunyasu ne!

В лицо прилетело что-то влажное и вонючее. Прилипнув на секунду, оно отвалилось под собственным весом и упало на землю. Это был кусок гнилого мяса. Человечина. Кто-то из зрителей швырнул его в меня. Другие восприняли это как сигнал к действию. На зеленые булыжники посыпались мясо и какие-то бело-серые комки. Рядом разбилась стеклянная бутылка, и стражники начали теснить беснующуюся толпу. Белесая слизь плюхнулась прямо передо мной, забрызгав сапоги. В нос ударил отвратительный запах, и я понял, что это сьельсинские экскременты.

Я шел, глядя вперед, на могучие пневматические ноги Теяну. Вайядан шагал строго по прямой. Мертвенное солнце палило как могло, и воздух становился все тяжелее. Язык как будто распух и стал неповоротливым, и я скованными руками пошарил в кармане шейного фланца в поисках трубки для питья. Мне пришлось приложить усилия, чтобы выудить ее и сунуть в рот, но когда я пососал, оказалось, что она пуста. Дораяика распорядился восстановить и вычистить мой доспех, но трубку кто-то перерезал.

Я бросил ее и выругался. Комок сьельсинского кала прилетел мне в бок, забрызгав прекрасный иринировый плащ.

Мы шли уже два часа и преодолели больше половины пути. Я едва волочил ноги, голова гудела от жары и обезвоживания. Крики, насмешки, улюлюканье так и не прекратились. Бледное дерьмо и гнилое мясо по-прежнему летело к моим ногам, липло к плащу и волосам. Плечи ломило от цепей, кандалы натирали запястья с каждым шагом генерала Теяну. Земля вздрагивала от его тяжелой поступи.

– Aeta! Aeta! Aeta!