<p>Елена Дорош</p><p>Царский подарок</p>

© Дорош Е., 2025

© Оформление ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

<p>Неслучившийся подарок</p>

Афанасий Федорович вбежал в приемные покои губернатора, задыхаясь. Секретарь тотчас вскочил и выпучил глаза.

– Господин коллежский асессор!

Болван! Так и не научился делать в присутствии начальства приличествующий вид!

Понимая, что выглядит странно и несолидно, Афанасий Федорович злился и искал, на ком сорваться.

– Николай Иванович у себя? – спросил он, пытаясь выровнять дыхание.

– У себя-с.

– Так доложи, дубина стоеросовая! – гаркнул Тухачевский.

Секретаря как ветром сдуло.

Через мгновение из кабинета выбежал Кочетов и, взглянув на предводителя дворянства, выпучил глаза точь-в-точь как секретарь Пузырев.

– Господи, Афанасий Федорович! – всплеснул он руками.

Не дав губернатору засыпать его вопросами, Тухачевский схватил Кочетова за рукав и почти затолкал обратно в кабинет.

– Да что случилось-то, господин Тухачевский? – попытался сопротивляться губернатор.

– Тише, умоляю, – прошептал Афанасий Федорович, запирая за собой дверь кабинета.

Прислушавшись, не припал ли секретарь к замочной скважине, он повернулся к губернатору.

– Посольство уже выехало?

– С ночи в пути, – недоумевающим тоном отозвался Николай Иванович.

– Надобно вернуть. Посылайте нарочного.

– Да что произошло в конце концов? – прошипел губернатор, белея лицом.

– Вчера ночью император Павел Петрович преставились.

С минуту губернатор оторопело смотрел на предводителя.

– Нельзя мешкать, Николай Иванович, – взял его за плечо Тухачевский. – Ежели мы сейчас со своим подарком…

– Да как же? Да с какой стати ему умирать понадобилось?

Тухачевский притянул к себе Кочетова и прошептал в самое ухо:

– Не своей смертью будто бы. Заговорщики.

Николай Иванович на мгновение закрыл глаза. Ужас какой! Даже представить этакое страшно! Но Тухачевскому можно верить на слово! Кто-кто, а Афанасий такие новости завсегда первым узнает. Тем и полезен.

– Пресвятая Богородица, спаси и помилуй мя!

Дрожащей рукой Николай Иванович перекрестился и, взяв себя в руки, решительно шагнул к двери.

– Тотчас капитана Власова ко мне!

Тухачевский отошел к окну и стал смотреть, как по утоптанному грязному снегу как раз напротив губернаторской канцелярии народ спешит на другой берег Волги. Пока вглядывался, посыпал мокрый снег, и картина сразу будто пеленой подернулась. Даже ближнего высокого берега не стало видно в мутном мареве мартовского утра.

Да, паршиво начинается тысяча восемьсот первый. Зима была мерзкой, а теперь кажется, что и весна будет не краше. Кто знает, что их ждет впереди. Эх, Кострома-Костромушка, сколько бед тебе еще пережить доведется.

– Костовстреха, одним словом, – прошептал предводитель дворянства и тяжело вздохнул.

Возок несся по московскому тракту почти без остановок. Хоть и скакала рядом вооруженная охрана, а все ж таки береженого, как известно, бог бережет. Шутка ли! Подарок самому императору везут! Поэтому, несмотря на отвратность мартовских дорог, скакали что есть мочи и останавливались лишь на короткое время: по малой нужде сходить.

Лошадей собирались менять уже под Переславлем, а пока нахлестывали этих, гнедых да быстрых.

Неожиданно послышались крики, в окошко возка постучали.

– Ваше сиятельство!

– Что еще? – крикнул через стекло Петр Петрович.

И зыркнул глазом. Чего, мол, балуешь!

– Гонится за нами кто-то! – крикнул начальник конвоя и указал назад.

Приоткрыв дверцу, Петр Петрович высунулся и всмотрелся в серую снежную муть позади.

– Что? – дернул его за рукав шубы митропо лит.

– Не разберу.

– Приказания какие будут, ваше сиятельство?

– Да погоди ты! – прищурился Петр Петрович, славившийся острым зрением. – Это вестовой вроде или нарочный! Гляди: лошадь казенная и форма… вроде как из губернаторовой охраны… подождать надобно, вдруг важное что передать забыли.

– Всем глядеть! – заорал подпоручик.

Петр Петрович откинулся в глубь возка и перекрестился.

– Да чего там? – снова сунулся отец Иоанн.

– Нарочного губернатор за нами послал. Догонит, узнаем, что за нужда такая приключилась.

Доскакав, всадник спрыгнул с коня и рванулся к губернаторскому возку.

– Стой! Куды? – преградила путь стража.

– Срочная депеша! – задыхаясь, крикнул тот.

– Пустите, – махнул рукой Петр Петрович, приоткрывая дверцу.

В возок тотчас залетел злой ветер и стал перебирать мех на шубе. Даже ушастый парик, и тот шевельнулся на голове.

Нарочный подошел, расстегивая сумку.

– Господин губернатор велели догнать и срочно передать.

– Стой тут, – все еще не понимая, с какой стати Кочетову потребовалось посылать депешу, приказал Петр Петрович и, закрыв дверь, сорвал губернаторскую печать.

Митрополит пересел на его сторону и приник головой.

– Что за оказия?

Шевеля губами, оба прочли записку и посмотрели друг на друга.

– Господь Всемогущий, – прошептал митрополит затвердевшими губами.

У Петра Петровича губы, напротив, вдруг мелко затряслись.

– Это что же получается? Это, батюшка ты мой…