Читаем Царская тень полностью

Он идет от палатки к палатке, считает людей, считает число бланков. Он раздает их пачками, кивает, роняет в раскрытые ладони, оставляет на застеленных одеялах, отворачивается, прежде чем начнутся вопросы и понимающие взгляды. Чтобы не видеть прищуренные глаза, смотрящие на него и, кажется, недоброжелательно изучающие. На стройке рабочий, которого он не знает, пожимает плечами и говорит ему, чем скорее мы избавимся от этих antifascisti ebrei, тем лучше, и он улыбается, глядя на Этторе словно с облегчением. Некоторые другие замолкают. Иные начинают гоготать. Некоторые берут бланк из его рук и идут к одной из групп, сидящих у кострища, где сразу же начинают передаваться новые слухи и сплетни. Он находит Фофи и Марио, они вместе ждут его у палатки Марио. Он видит обвинение в их глазах, слышит враждебность в вопросе, который вырывается у Фофи: И что Фучелли собирается сделать для своего Фото теперь? Этторе молчит, идет дальше, потом, прижав последний бланк к груди, ищет местечко поукромней.

Имя: Этторе Наварра. Место рождения: Венеция, Италия. Дата рождения: 20 июля 1913 года. Имя отца: Леонардо Наварра. Имя матери: Габриэлла Басси Наварра. Место рождения отца: Неизвестно. Дата рождения отца: Неизвестна. Имя бабушки по матери: Лорена Басси. Имя дедушки по матери: Мауро Басси. Имя бабушки по отцу: Неизвестно. Имя дедушки по отцу: Неизвестно. Религиозная принадлежность: Отсутствует. Где родился твой отец, Этторе? Ты можешь рассказать классу о своей семье? Давайте поучимся писать эти слова. Я не знаю, маэстро. Иди домой, спроси его, завтра нам расскажешь. Папа, где ты родился? Моя жизнь началась, когда родился ты, сын мой.

Ты принес бланки? спрашивает Фучелли: он наклонился, чтобы отрегулировать настройку радиоприемника. Он смотрит на свои часы, а комната наполняется слабым шумом помех. Бывают дни, когда почти можно поймать радио «Лондон», тихо говорит он. Он быстро поворачивается. Но мы ничего не будем сообщать в Рим, правда? Он улыбается и качает головой. Это единственный способ узнать, что происходит на самом деле. Он выпрямляется и протягивает руку. Давай. Он одобрительно кивает. Ты все сделал в рекордное время.

Этторе открывает свою сумку и дает ему конверт.

Полковник открывает конверт и извлекает оттуда бланки. Где твой?

Этторе показывает на нижний.

Фучелли достает бланк и читает, его глаза прыгают от строки к строке, периодически останавливаются. Ты ничего не знаешь про своего отца, говорит он, складывает бланк Этторе пополам и кладет его в одну из папок у себя на столе. Почему?

Я не знаю, синьор. Этторе качает головой. Не знаю, повторяет он. Что будет с моими родителями, синьор? Голос его осекается, обожженный этой мыслью.

Полковник Фучелли качает головой. Завтра прибывает автомобиль, чтобы забрать всех солдат и рабочих евреев. Ты должен быть в каком-нибудь другом месте, когда это случится. А пока — ты приготовил мне пленки? Я отправлю их в студию. Его глаза на мгновение наполняются непривычной добротой. Это война, soldato, говорит он. Никто не может выйти из нее без единой царапины.

Они больше не могут писать мне письма, да, синьор?

Полковник роняет голову и задумывается на секунду. Почему бы тебе не отправиться в какой-нибудь бар завтра? Тебя проводят ascari, они тебе дадут знать, когда ты сможешь вернуться. Он засовывает руку в карман, вытаскивает сложенный конверт. Возьми, говорит он, протягивая конверт. Я откладывал на другой случай, но возьми их, спроси, где найти Мими. Если их будет две или три, выбери из них самую высокую. Она будет знать, что делать. Он неожиданно улыбается мальчишеской улыбкой. Это приказ. Ты свободен, soldato.

Этторе сидит в одиночестве в крохотном переполненном баре и ждет официантку. Снаружи сопровождавшие его ascari расположились неподалеку от входа, пьют пиво, терпеливо ждут его, как приказал Фучелли. В баре всего одна официантка, идет по темному бару, глядя на Этторе и лавируя между столиками. Другие клиенты, в основном итальянские рабочие, тянутся к ней, но официантка пробирается сквозь шум и легко отделывается от них, от их рук, выгнутых шей. И вот она почти перед ним, на ее полных губах замерла улыбка, глаза пустые и внимательные, понимающие. Этторе задерживает дыхание. Она само изящество в этом месте, вовсе не предназначенном для таких хрупких созданий.