Читаем Царская Русь полностью

После таких решительных событий, как взятие Полоцка русскими и поражение их на р. Уле, война Москвы с Литвой за Ливонию продолжалась без особой энергии с обеих сторон, чему причиной были внутренние дела и в той, и в другой стране: в Москве свирепствовала тогда эпоха опричнины и казней, а в Литве изнеженный, ленивый и сильно стареющий Сигизмунд Август, ввиду своей бездетности, главное внимание посвящал теперь вопросу об окончательной унии Великого княжества с Польской короной. Посольские пересылки и мирные переговоры по нескольку раз возобновлялись и прекращались, так как не могли сойтись в условиях. Главным препятствием служила Ливония, от которой Иван ни за что не хотел отказаться, а Литва не только не желала ее уступить, но и требовала возвращения Полоцка.

В 1566 году в Москву приехали большие Литовские послы, Ходкевич и Тышкевич. На сей раз они предлагали перемирие с тем, чтобы за Москвой оставались и Полоцк, и часть Ливонии, занятая московскими войсками, т. е. на основании ubi possidetis. Кроме того, предлагали устроить для заключения мира личное свидание государей на границе. Иван требовал остальной Ливонии и уступал королю Курляндию с несколькими городами на правой стороне Двины. Чтобы подкрепить свое требование, он прибег к тому способу, который постепенно начал входить в употребление у московского правительства при решении важных государственных вопросов. Летом того же 1566 года он созвал в столице земскую думу из духовенства, бояр и окольничих, казначеев и дьяков, дворян первой статьи, дворян и детей боярских второй статьи, торопецких и великолуцких помещиков, пограничных с Литвой, а также московских и смоленских гостей и купцов. Царь отдал на их рассмотрение условия, предложенные королем, и спрашивал их совета. Первые отвечали архиереи, числом девять (митрополит Афанасий только что отказался от своего сана, а новый, Филипп, еще не был выбран), вместе с ним подавали голос архимандриты, игумны и старцы. По их мнению, государь показал довольно смирения перед королем в своих уступках; больше уступать не следует и надобно требовать те города ливонские, которыми король завладел несправедливо в то время, когда государь воевал Ливонскую землю; а земля эта была уже за прародителями государя, начиная с Ярослава Владимировича. Бояре, окольничие и приказные люди, а за ними помещики и купцы, повторили то же мнение и приговорили добывать всей Ливонской земли, изъявляя готовность головы свои положить за государя. Трудно сказать, насколько такой решительный приговор был искренним, т. е. насколько члены земской думы чувствовали себя свободными в выражении своих мыслей и не был ли этот приговор простым подтверждением намерений или желаний Иоанна, заранее известных. Во всяком случае решение продолжать войну и добывать остальной Ливонии далеко не согласовалось с обстоятельствами того времени и со средствами Московского государства. Гораздо благоразумнее было бы укрепить за собой завоеванное и отложить до более удобного времени дальнейшие приобретения с этой стороны. Но высокомерный, заносчивый тиран не хотел или не способен был видеть дело в настоящем положении, и, лишенный мудрых советников, подвергал свое государство ненужным испытаниям и бедствиям.