Читаем Царская экспертиза полностью

Резнельд вышел из кабинета точно побитая собака. На него было тяжело смотреть. Сцена эта многое рассказала Шумилову об отношениях немца с вдовою; теперь Алексей не сомневался, что Аристарх живёт в доме вдОвой купчихи на правах любовника.

Между тем, Александра Максименко, видимо, испытывала определённую неловкость от всего произошедшего. Дабы загладить впечатление от бестактного выхода Резнельда пустилась в пространные и вовсе ненужные пояснения:

— Я, знаете ли, Алексей Иванович, в таких делах не очень понимаю. Аристарх Карлович еще при муже покойном, упокой, господь, его душу, стал помогать нам управляться с хозяйством. Да ведь и то сказать — за всем нужен глаз да глаз. Чуть отвлечёшься — ан все норовят обокрасть да обмануть. А уж тем более сейчас, когда я одна, без мужа осталась. Трудно женщине на хозяйстве… Так и что там с нашим делом? Я имею в виду покупку земли… вы так интересно говорили.

Она явно желала переменить тему разговора.

— Да я, собственно, всё уже сказал. В общем — то, мне вполне по силам устроить хорошую скидку при покупке крупного надела. Можно организовать переоценку в сторону понижения и сэкономить двадцать, а то и более процентов от стоимости. Наиболее крупные участки вы уже записали, срок выкупа по ним подойдёт в ближайшие два месяца, но реально прежними хозяевами они выкуплены не будут. Так что определяйтесь… Единственное, на что я считаю нужным обратить ваше внимание, так это на то, что сейчас лето, а это время не очень удачное для покупки. Осенью возможны более выгодные условия, да и предложений будет больше.

— Нет, до осени ждать слишком долго, — сказала, как припечатала Максименко.

Разговор далее потёк поверхностный, совершенно незначительный. Когда речь зашла о местном драматическом театре, красе и гордости Ростова, Александра Егоровна пригласила Алексея Ивановича на бенефис местной примы — г — жи Арсеньевой.

— Сейчас межсезонье, но Арсеньева покидает театр, говорят, в Варшаву приглашена, напоследок даёт бенефис, — пояснила Максименко. — Дата пока не определена, но говорят, что сие памятное событие произойдёт в ближайшую неделю, много, десять дней. У меня ложа забронирована круглогодично. Буду рада, если вы составите нам компанию. Будут все свои — Аристарх и Софья, может быть ещё кто — то из самых близких.

— Почту за честь, — поблагодарил Шумилов.

Он постоянно поглядывал в окно и видел, что бурный южный ливень закончился. Впору было отправляться домой. Отказавшись от обеда и раскланявшись с Александрой Егоровной, он направился к выходу.

Выйдя из дома, Шумилов пару минут постоял на Николаевской улице. Он не спешил уходить, поскольку намеревался возвратиться за забытым зонтиком. Он не забрал у горничной зонт вовсе не потому, что действительно его забыл, а единственно для того, чтобы иметь повод возвратиться назад. Внезапное возвращение с полдороги — старый как мир приём, практикуемый не только рассеянными людьми, но и обманутыми мужьями, и сыскными агентами.

Выдержав некоторую паузу, Шумилов быстрым шагом возвратился к дому Максименко и вышедшей на звук колокольчика горничной объяснил:

— Зонт у вас забыл, подай — ка голубушка.

Девушка не успела повернуться, как Алексей опустил ей в кармашек передника серебряный рубль и проговорил негромко:

— Не очень — то спеши, я пока с Александрой Егоровной попрощаюсь…

Горничная пару секунд испытующе смотрела в глаза Алексея, затем едва заметно кивнула, давая понять, что уловила смысл сказанного и не побежит в комнаты вслед за гостем. Шумилов только того и надо было. В полном одиночестве быстро пошёл хорошо знакомой анфиладой полутёмных комнат вглубь дома. Стали слышны голоса; говорившие явно находились на террасе, видимо, это было любимое место Александры Егоровны.

— Глупый, глупый, ну какой же ты дурашка! — переливался её голос. — Ей Богу, нашёл к кому ревновать — к этому кривоногому коротышке! Я же только тебя люблю! А он — что? — побыл и уехал…

Шумилов приблизился к дверному проёму, который вёл в зал с выходом на террасу, но далее не пошёл — и так всё было неплохо слышно. Какое — то время на террасе шелестела одежда, елозил по половицам стул, разговаривавшие явно были увлечены вознёй, характер которой несложно было представить.

— Я видел, как ты на него смотрела, — послышался глухой сдавленный голос Аристарха. — Ты меня мучишь, да? Ты меня дразнишь, да? Ты не думаешь, что я могу вызвать на дуэль этого козлоногого юриста и уничтожить его!

Шумилов подавил в себе большое и искреннее желание немедля выйти на террасу и дать этому герою хорошую затрещину.

— Ну — у, мой Атилла, вот ещё придумаешь, ты же знаешь — это для дела! Ну, подумай сам, зачем мне нужен ещё кто — то, когда у меня есть ты! Или я не доказала тебе свою любовь?