Читаем Царица поверженная полностью

— Зависит от того, кто станет преемником Цезаря в Риме, — сказал он. — И удастся ли молодому царю Ироду перехитрить своих врагов в Иудее. Они с Антонием старые друзья, подружились еще тогда, когда Габиний возвратил трон твоему отцу. Ирод помогал ему людьми и припасами. Но если убийцы Цезаря объявятся на Востоке и потребуют помощи, мне трудно предугадать, как поведет себя Ирод. Он умный молодой человек, но политика выживания в тех краях требует умения ловчить и лавировать.

Эпафродит помолчал.

— Лично я предпочитаю Ирода его соперникам, потому что уверен: страна, возглавляемая фанатиками, обречена. Он отделяет религию от политики, а вот другие… — Он покачал головой. — Те будут упорствовать, настаивая на соблюдении каждой буквы закона, пока Иудея не окажется полностью покоренной и раздавленной.

— Странно, что политика государства может быть основана на религии, — заметила я. — Мне трудно представить, чтобы основным конфликтом в Египте стало противостояние между Зевсом и Сераписом или между Сераписом и Кибелой.

— Мы совсем другие, — согласился Эпафродит. — И из-за этой нашей особенности трудно предсказать, что нас ждет как в ближайшее время, так и в отдаленном будущем.

Ветер начал шевелить занавески, отделявшие комнату от террасы. В домах гасли золоченые лампы — уже поздно, и люди устраивались на ночлег. Мне тоже следовало отпустить Эпафродита домой. Он оказал мне немалую услугу, явившись в столь поздний час, чтобы без задержки сообщить новости из Рима. Мы уже давно вышли за пределы времени, подходящего для деловых бесед, однако его слова возбуждали мое любопытство и побуждали задавать вопросы.

— Мардиан мимоходом упомянул, что вы знаете свою судьбу, ибо она предсказана вашими пророками. И вы ожидаете Спасителя — мессию. Это так?

Эпафродит почти смутился.

— Священные предания любого народа обычно кажутся нелепыми, когда их излагают тем, кто в них не верит.

— Нет, я на самом деле хочу узнать. Расскажи об этом.

— За столетия наши верования изменились, — сказал он. — Мы никогда не верили в жизнь после смерти. У нас есть собственный Аид — Шеол, мрачное место, где блуждают тени. Мы никогда не думали о том, что история нашего народа движется в определенном направлении к некой предопределенной цели. Однако наше Писание пополняется, и в новейших его книгах говорится о бессмертии души, а кое-где даже о возможности телесного воскрешения. О том, что мир движется к великим переменам, а принести их должен мессия.

— И кто этот мессия? Он царь? Жрец?

— Смотря на какое пророчество полагаться. Захария, один из наших пророков, говорит о двух мессиях — жреце и царе, потомке великого царя Давида. Даниил предвещает лишь одного Спасителя и именует его Сыном Человеческим.

— Но в чем заключается его миссия?

— Он призван возвестить наступление новой эры.

— Какой новой эры? В чем ее новизна?

— Эры суда и очищения. За ней последует золотой век мира и благоденствия.

Мир и благоденствие царит сейчас в Египте и без всякого мессии, однако мы можем потерять все из-за переменчивой политики Рима.

Я взглянула Эпафродиту в глаза.

— Мир и благоденствие — именно этого я добиваюсь для своего народа и своей страны. А ты сам веришь в пророчества?

Он улыбнулся.

— Я не вникаю в них. Для человека, всецело занятого неотложными повседневными делами, мечтания о грядущих веках отступают на задний план. Нет, я не отвергаю пророчества, просто у меня нет в них необходимости. Они не имеют отношения к той жизни, которой я живу. Если она ставит вопросы, бесполезно искать ответы у пророков.

— Есть предания и о женщине-мессии, — напомнила я ему.

Он усмехнулся.

— А, вот оно что. Гадаешь, не окажешься ли Спасительницей ты сама?

— Нет, но мне интересно, могут ли люди увидеть ее во мне.

Эпафродит задумался.

— Возможно. Но тебе придется узнать обо всем самой. Я с такими пророчествами не знаком.

Я вздохнула.

— Это разрозненные сочинения. Одно называется «Оракул безумного претора», другое — «Оракул Гистаспа», и еще одно под названием «Оракул горшечника». Кажется, и в книгах Сивиллы есть нечто подобное. Я прикажу, чтобы в библиотеке сняли с них копии и взялись за изучение.

— Только имей в виду: если слишком увлечешься ими, непременно придешь к выводу, что там говорится о тебе, — предостерег Эпафродит. — Таково уж свойство пророчеств. Они всегда допускают и широкое, и узкое толкование, в зависимости от ситуации. Как предсказания гадателей и астрологов.

— Ты и в них не веришь?

— Я верю, что их методы основаны на определенных знаниях. Но знания эти неполны, а способность вводить людей в заблуждение опасна. Вот почему наш Бог запретил иметь с ними дело. Как поведал Моисей, Бог сказал ему: «Не обращайтесь к вызывающим мертвых, и к волшебникам не ходите, и не доводите себя до осквернения от них»[4].

Я подумала об астрологах и предсказателях, что состоят при моем дворе. Хорошо все-таки, что я не обязана следовать предписаниям Моисея. Потом мне вдруг вспомнилась одна история.