Читаем Царьградский следопыт полностью

Мне как раз, как это ни странно, гораздо жальче не Золотых Ворот, которым ничего плохого не будет, а тюрьмы Едикуле, потому что тюрьма эта играет огромную роль в нашей отечественной истории, помимо прочего. Дело в том, что османы, не признававшие международного права, сажали в эту тюрьму послов всех тех стран, с которыми османская Порта начинала воевать. Многие из них и умерли в тюрьме Едикуле. Эти послы писали на стенах граффити, которые сохранялись еще несколько десятилетий назад – было видно сотни этих граффити на всех языках: по-латыни, по-французски, по-немецки, по-польски, по-русски, между прочим. Там до сих пор есть одна русская надпись – рубежа XVII–XVIII веков. Вообще говоря, там пересидели все русские послы в Оттоманской Порте, начиная с Толстого, потом канцлер Шафиров, граф Шереметьев, потом посол Обресков, посол Булгаков. Некоторые сидели по многу лет в Едикуле. Они все оставляли граффити, которые гибнут незафиксированными. И в ближайшее время погибнут окончательно все. Это, по-моему, изумительный источник, его очень жалко.

Теперь что касается легенды об освобождении. Это действительно очень интересная вещь. Она опять-таки еще раз указывает нам на то, до какой степени связаны на самом деле османская и византийская истории города. Турки переняли от своих византийских предшественников или греческих соседей (потому что все-таки не всех же греков убили в 1453-м году) почти все городские легенды. В частности, среди греков была легенда о том, что император Константин Одиннадцатый не погиб 29-го мая, а был превращен ангелом в статую. Он спит богатырским сном, но когда-нибудь проснется и погонит завоевателей с нашей родной византийской земли. Результатом этого поверья была смешнейшая история: на фронтоне передовой арки (не на главных воротах, а на передовой стене) красовались изумительные барельефы, еще античные, по всей видимости, не византийские (византийцы их туда свезли просто и поставили). Их было 14. Они были очень красивы. Барельефы Золотых ворот описали многие европейские путешественники. Так вот в XVII веке два британских собирателя древностей, граф Арундель и герцог Бекингем (тот самый, из Дюма), велели британскому послу сэру Томасу Роэ подкупить османского визиря, чтобы можно было выломать эти статуи и увезти их в Лондон. Если бы это удалось, мы бы их и сейчас видели в Британском музее. Но это не удалось по смешнейшей причине. Они подкупили визиря, он послал людей снимать эти барельефы, но тут сбежалось местное население (турецкое, заметим!) с какими-то странными криками, они точно знали, что эти самые статуи какие-то волшебные. Они как-то соединили то, что европейцы хотят снять эти статуи, с тем, что Константин когда-нибудь проснется и их прогонит. Во всяком случае, восстание населения предотвратило эту культурную транзакцию, и барельефы остались, ну и, в конце концов, погибли, разумеется, исчезли все до одного, сейчас их там нет. Место, где они были, хорошо видно: оно фланкировано такими колонками в стене. Но самих их нет, они сгинули. Замечательно видно, как легенда продолжала жить и после Византии среди турок.

Вторая часть этой легенды связана с тем, что когда из Египта в Швецию через Стамбул везли египетскую мумию в подарок, то османские власти заподозрили что-то неправильное в этой мумии, решили, что, может быть, это царь Константин, и посадили мумию в Семибашенный Замок Едикуле. Ее посадили в 1717-м году – пишет жена британского посла Мэри Монтегю в своих мемуарах: смешно, они египетскую мумию посадили в кутузку. В 1798-м году французский дипломат Пукевиль, посаженный в очередной раз османами в Едикуле, оказался в одной камере с этой мумией, и долго сидел с ней там, совершенно с ней сроднился, очень удивлялся, что она там делает, но когда его в конце концов освободили, он отломал несчастной диковинке голову и унес ее с собой как воспоминание о своем томлении в Семибашенном Замке. [Смех в аудитории.] Печальная судьба этой диковинки как ничто другое показывает, до какой степени живы были греческие легенды среди турок Константинополя, т.е. османы были все-таки в первую очередь жителями Константинополя. Это, по-моему, очень важно.

Борис Долгин: Действительно, есть ли у антропологов, этнологов какие-то оценки того, в какой степени греческое население участвовало в этногенезе современных турок?