Читаем Царевич полностью

Конечно, Вильгельм не совсем уж так с бухты-барахты прилетел. Тихон обещал ему личную безопасность. При условии, что тот не станет покидать территорию Лавры. Вообще, кайзер гостем нашего патриарха и одного из моих регентов считается. Хотя, зная Тихона, рискну предположить, что при необходимости тот своё обещание запросто и нарушит. А потом сам себе этот грех и отпустит. А чего, он же главный поп страны, ему можно.

А: Петя, не богохульствуй. Да ещё и в Лавре.

Ладно, извини. О, смотри, идёт. Быстро он спустился. Хм, чего-то как-то усы у него грустно повисли. Впрочем, оно и понятно. Ему сейчас впору новую песенку разучивать: "Войну проиграл, полстраны потерял, но до смерти рад, что остался живой!". Ой, что их так много-то? Я думал, с ним от силы четыре-пять человек будет. Он что, весь генштаб с собой привёз? Это кто такие важные?

А: Это генерал Людендорф и фельдмаршал Гинденбург, неуч!

Понятно. А те двое?

А: Рейхсканцлер фон Бетман-Гольвег и принц Максимилиан Баденский. Остальных я и сам не помню по именам, хотя лица вроде попадаются знакомые.

Вильгельм же, тем временем, вплотную подошёл к нашей куче. Штюрмер вытолкнул меня чуть вперёд, а сам встал сразу за моей спиной. Справа и чуть позади меня патриарх Тихон, а слева — Бухарин со своими людьми. Сталин где-то в толпе попов растворился.

— Ваше Величество, — чуть склонив голову по-немецки приветствует меня кайзер Второго Рейха Вильгельм II. — Ваше Святейшество, — кивок в сторону патриарха. — Господа, — взгляд на Бухарина, — господа, Германия больше не может продолжать эту войну…

(Алексей)

* * *

— Петя, ну что вот ты натворил, а?! Кажется, я сейчас тут засну.

— Ты же спал ночью.

— Это сознание спало. Но телу-то тоже надо было дать хоть чуть-чуть отдохнуть. Охх.

— Лёха, не зевай так, челюсть вывихнешь. И вообще. На тебя все смотрят, а ты тут зеваешь на троне. Некрасиво.

— Знаю, извини. Это ты виноват! Как можно было забыть?

— Лёшка, ну я ведь извинился уже! Чего ещё ты от меня хочешь? И потом, это же у меня первый раз. Я как-то не подумал о том, что император не может смыться поспать со своего собственного дня рождения.

— Балбес ты, Петя. Ой, ну как же спать-то хочется! А ведь едва эти рожи закончатся, меня на службу в Успенский собор поведут. Потом делегаты поздравлять будут, потом парадный обед. А вечером ещё и бал будет. А я уже сейчас засыпаю.

— Не боись, Великий Комбинатор. Прорвёмся. Зато она заработала! Леха, она заработала, у меня получилось!

— Да и фиг бы с ней. Мне наплевать. Я спать хочу.

— Ничего-то ты не понимаешь, твоё величество. Скучный ты человек.

— Зато ты очень весёлый.

— Это да. Со мною не соскучишься.

— Во-во, я заметил. Это ж надо было додуматься не спать всю ночь перед таким днём! Ещё и руку мне обжёг.

— Паяльник очень неудобный. Никак не привыкну.

— У тебя этих паяльников уже штук двадцать. Коллекцию собираешь?

— Не. Ищу такой, чтобы удобно было. Пока не нашёл.

— А руки? Мне же с людьми стыдно за руку здороваться! Что это за дрянь такая? Я её и отмыть-то не могу.

— Смазка это.

— Чёрная?

— Не. Чёрная — это графитовая пыль немного въелась. И железо ещё.

— Немного? Вот это вот у тебя называется "немного"? Это я ещё руки помыл. Четыре раза.

— Ладно, не сердись. Зато она заработала!!