Естественно, историки объясняют рождественскую козу совсем по-другому. С присущим им в таких случаях серьезным видом пишут, например, следующее: «Обход с козой представляет остаток верования… состоявшего, по толкованию Маннгардта, в том, что душа нивы (сеножати и растения вообще) есть козло или козообразное существо (как и Фавн, Сильван), преследуемое жнецами и скрывающееся в последний не сжатый сноп» [154]. Может быть, это и остроумно, но неправильно.

14. Санта Клаус или Санта Крус и Коляда

Хорошо известно, что на Западе рождественские подарки приносит детям Санта Клаус или, в другом произношении, Санта Крус [168]. Обычно считается, что под таким именем выступает Святой Николай Чудотворец [168]. Но тогда непонятно, почему Святой Николай приносит подарки именно на Рождество Христово. Почему такой чести не удостоился какой-нибудь другой христианский святой? Если обратиться к известным житиям Святого Николая Чудотворца, мы не найдем ответа. Поэтому выскажем свои соображения. Вероятно, слово КЛАУС получилось из слова КОЛЯДА, то есть Христос. А затем было решено, что Клаус — это Николай. И действительно, Клаус и Коля — это одна из форм имени Николай. Кстати, «древне»-римское слово КАЛЕНДА получается из имени НИКОЛАЙ в общем-то лишь перестановкой букв. В основе такой путаницы лежало, вероятно, то обстоятельство, что одним из имен Христа было НИКА или Никола. Потом об этом забыли, хотя до сих пор на иконах слово НИКА пишется рядом с Христом, см. выше и рис. 2.15. Коляда — одна из форм имени Никола, Коля. Потом об имени Никола по отношению к Христу забыли. Но Санта Клаус продолжал носить свои подарки именно на Рождество Христово. Пришлось заявить, что подарки носит не Христос, а Святой Николай. Впрочем, в другом варианте этого имени — Санта Крус — по-прежнему ярко звучит имя Христос (Святой Христос).

15. Преследования песен болгар-помаков о Боге Коляде, развернувшиеся в XVIII–XIX веках

Истребляли память о правильной истории

В Софии в 1992 году была выпущена книга И.И.Богданова, посвященная Верковичу и опубликованным им песням болгар-помаков. В этой книге, в частности, приводятся рассказы болгар-помаков, записанные Иваном Гологановым. Поясним, что он был нанят Верковичем для сбора и записи старых болгарских песен [125], с. 683–684. Собранные рассказы были перепечатаны в издании [125], по которому мы их и процитируем. Они весьма интересны.

В то время, когда записывались песни, болгары-помаки были уже мусульманами, хотя сначала они не оставляли надежды перейти снова в православие. Вот выдержка из разговора, записанного в 1869 году. Болгарин-помак из села Лакавица близ Доспат говорит следующее: «У нас было много врагов. Вот — греки — разве они не враги? Они ведь, было время, ничего не имели, одну траву ели, от нас они и плуг получили, и ремеслам научились, обучились чтению и письму. А после того они завели королей и стали врагами нам… Их землю захватил Падишах… И в те времена они НАШИХ ДЕДОВ ОТУРЧИЛИ (обратили в ислам). И хорошо, что наши деды на это пошли, ибо если бы они не отурчились, то наша земля пришла бы в запустение. И потому веру мы вновь изменим, КОГДА СЮДА ПРИДЕТ МОСКВА» [125], с. 758. Теперь становится понятно, почему мусульмане-болгары поют христианские песни, в частности, на Колядов день. Эти песни уже в то время, в XIX веке, рьяно преследовались и уничтожались. Если бы не труды Верковича, то они исчезли бы бесследно. И у историков сегодня не было бы лишней головной боли.

Певец Хасан из села Корава сообщал, в частности, следующее: «А наши ребятишки ничего не знают, потому что им говорят учителя, что ПЕТЬ ПЕСНИ ГРЕХ, А КТО ИХ ПОЕТ, ОБЪЯВЛЯЮТ НЕВЕРНЫМ. Пять лет назад пришел в село один учитель из Арчелибийска во время рамазана. Так он допрос устроил нашим учителям и говорил, чтоб кто поет песни, того не пускать на службу в мечеть. Тогда и мне допрос устроил, чтоб я не пел. И я три недели не ходил на службу, и с тех пор больше не пел» [125], с. 650.

Болгарин-помак Хасим из села Чавдърли рассказывал: «Приятель из села Баня говорил мне, что когда пахал ниву, нашел одну маленькую пещерку, в которой было много человеческих костей, а среди них был сундучок из железа и две очень большие книги… Драгоценности он вытащил, а книги оставил там и привел учителя из села, чтоб тот посмотрел их и прочитал. УЧИТЕЛЬ НИЧЕГО НЕ СМОГ ПОНЯТЬ, ОТТОГО РАССЕРДИЛСЯ, РАЗВЕЛ ОГОНЬ И СПАЛИЛ ИХ. Говорил, что эти книги колдовские, от неверных, и если их найдет какой-нибудь неверный, то тут же прочтет и узнает, ЧТО У НИХ БЫЛИ КОГДА-ТО ЦАРСТВА, чего не потерпят у нас турки» [125], с. 654.