Читаем Царь с Востока полностью

На улице, наконец, успокаивалась бушевавшая уже сутки метель, затих и порывистый ветер, ещё днём валивший с ног. Вольский, зевая, потянулся, оглядывая светлицу - Пахом заворочался на лавке у входа, проснувшись вслед за полковником, два стрелка из охранения храпели на полатях. Таких и из пушки не разбудишь! Послышался шум в сенях, топот каблуков и надсадный кашель. Дверь отворилась, и в жарко натопленной светлице повеяло холодом. Рыльский вернулся с военного совета поздней ночью и, сбросив на лавку заснеженную шубу и шапку, широкими шагами подошёл к печи, открыв заслонку, после чего принялся растирать ладонями закоченевшие щёки. За генерал-бригадиром в помещение вошёл и майор из штаба бригады, который, не раздеваясь, устало присел на лавку напротив вскочившего на ноги даура.

- Что нового, Христофор Фёдорович? - Вольский, не приглашённый на совет из-за малого круга его участников, ожидал Рыльского, не ложась спать. - Долго стоять на позициях ещё будем?

- Уж недолго осталось, Ян Игнатич! - откашлявшись, прохрипел гусарский полковник. - Ляхи в Погребище стоят, люд оттуда почти что весь сбёг ишшо в прошлую седьмицу. Эх, запалить надо было...

- Запалить, - протянул Вольский, покачав головой. - А где им жить потом?

Рыльский не ответил, бросив быстрый недоуменный взгляд на своего товарища.

- Трубецкой приказ дал казачкам - проведать ляхов да осмотреть пути, что сюда ведут...

- Так пускай и пара моих людей с ними отправятся! - воскликнул Ян, отчего проснулись и стрелки на печи.

- Они уж, верно, ушли, - махнул рукой Христофор. - А я смекаю, что Чарнецкий к Днепру рвётся, чтобы войско Трубецкого или порубать, или в реку загнать!

- А то! Пусть рвётся, - усмехнулся Вольский. - А мы тут стоять будем. Ещё чего хорошего было на совете слышно?

- Да! Узнал я добрые вести, что из Москвы пришли, - заговорщицки склонился к Вольскому генерал-бригадир, дыхнув кислым винным перегаром. - Набольший воевода говорил, будто свеи заедно с нами будут и скоро в пределы польские вторгнутся. Так что...

- Что? - произнёс Ян с интересом.

- Теперь самое верное время для победы будет! - возбуждённо заговорил военачальник. - Коли всё ишшо и с умом сделать!

Так прошло ещё несколько дней, наполненных ожиданием скорого боя. В воздухе витало его предчувствие, неминуемость битвы заставляла снова и снова проводить совместные тренировки гусарии Рыльского и конноартиллеристов Вольского. Христофор словно внял тезису сибирца о силе пушечной стрельбы и её особого влияния на общий ход сражения. Окрестные пространства были объезжены вдоль и поперёк, берега покрывшейся льдом Роси изучены досконально, а местные селяне, особенно юнцы, всегда сбегались поглазеть на упряжки, что тянули пушки на возках.

Посланный на разведку отряд казаков не возвратился ни через оговоренное время, ни неделей позже. А вскоре, когда даже у Вольского, казалось, иссяк воинский пыл и полковника начала одолевать хандра, в расположение бригады прискакал десяток драгун из полка, стоявшего в деревнях в нескольких верстах ниже по течению Роси. Полком тем командовал бывший новгородский воевода Семён Урусов, удалённый от двора новым государем, он и отправил гонцов в ставку Трубецкого с сообщением о нападении на него польских сил.

- Несметно ляхов! - кричали драгуны, нахлёстывая коней, спеша к городу. Вертелись ржущие кони, вставая на дыбы. - Семён Андреич помочи требует!

- Ишь ты, требует! - усмехнулся Рыльский, глядя на восходящее над Росью солнце. - Верно, передовой отряд его атаковал, а тот и струхнул, привыкши в покое пребывать.

- Эко ты, Христофор Фёдорович! - воскликнул Вольский, сердце которого снова привычно заколотилось. - Всё одно сотоварищу помогать надобно!

Для изготовления бригады к движению потребовалось совсем немного времени по меркам самого Рыльского, безмерно гордого отличным состоянием своего войска, пополнившегося несколькими отрядами казаков и пятью ротами рейтар немецкого строя, составлявшими арьергард бригады. Впереди и по флангам колонны двигались казачьи разъезды, охраняя бригаду от неожиданного столкновения с противником на марше. Однако первыми были встречены остатки полка Урусова, отходившие к Белой Церкви - пусть и потрёпанные, со многими ранеными на санях, но сохраняя порядок, с развевающимися штандартами. Князь Урусов также был положен в сани - пуля врага задела ему плечо, нанеся рваную и кровоточащую рану. Вольский немедленно приказал своим медикам обработать рану воеводы.

К Рыльскому подъехал молодой драгунский офицер, командовавший остатками полка. Представившись капитаном Андреем Лиховским, он доложил, что его полк был атакован внезапно, на рассвете.

- Ляхи сбили наши заслоны на берегу Роси... - пояснял Лиховский, а Рыльский хмурил брови и недовольно качал головой.